Дом на городской окраине

– Легко сказать – спи, – ворчал чиновник, – заснешь тут, как же?! До смерти напугали!

3

Было веселое утро, полицейский уже стоял в саду и смотрел на дружные всходы люцерны, которую он посеял на пологом откосе, отделявшем овощные гряды от цветника. Во двор вышла с ящичком пани Сырова и высыпала грудку золы.

– Вы уже встали? – приветливо воскликнул, обращаясь к квартрантке, плицейский, а про себя подумал: «Я хоть и не гляжу, да вижу. Мне и глядеть-то незачем. Стало быть, ты высыпаешь золу прямо на моем дворе?!»

Вслух он продолжал: – Я смотрю, люцерна что-то жидковата.

Пани Сырова сказала: – Долго ли еще постоят хорошие деньки?

– Думаю, постоят, – ответил полицейский. – Луна-то все прибывает. – Он и сам, расплываясь в улыбке, был похож на луну. Но в глубине души испытывал неудовольствие, не только от того, что у него на дворе ссыпают золу, но и от того, что чтото заставляет его улыбаться жилице. Он измерил пани Сырову косым взглядом и сказал себе: «Да, кто меня не знает, тот может подумать… Но лучше пусть не думает, не то это выйдет ему боком.

О, я умею кусаться! По-твоему золу должен за тобой убирать я? Я тебе кто – работник или твой хозяин? Отвечай!»

– А как мы спали? – слащаво осведомился он.

– Плохо – ответила пани Сырова, – мы провели бурную ночь.

Полицейский поднял голову: – Как это бурную? – с подозрением спросил он. – Разве может быть в моем доме по ночам тарарам? Кто же это галдел? Небось, опять трафикант созвал свою компанию и до ночи дулся в карты.

Я эту лавочку прикрою. Я ему покажу. Внес семь тысяч на строительство, платит тысячу двести за квартиру и воображает, будто имеет право галдеть. Мне он давно уже не по нутру. В будние дни ходит на деревянной ноге, а по воскресеньям и в праздники ему, видите ли, нужно нацепить на себя резиновую, пижон! Расфорсился! Плати он за квартиру побольше, тогда другое дело, – имей хоть десяток резиновых протезов… Придется мне, черт подери, наводить порядок!

– Да нет же, – прервала его пани Сырова, – у них было тихо.

Гвалт стоял у Шолтысов. Мы даже спать не могли.

– Что вы говорите? – удивился домовладелец, – пан учитель… Вот-те раз! А еше образованный называется… Мне он казался таким тихим… В тихом омуте… Но я его вижу насквозь… Толкует мне о звездах, думает, я такой простак, что про звезды ничегошеньки не знаю… Ученость свою показывает.