Дом на городской окраине

«Когда думаешь, что лучу света нужны сотни тысяч лет, чтобы преодолеть такое расстояние, то содрогаешься при мысли, как мы ничтожны…» Я отлично понимаю, на что ты намекаешь. Это ты ничтожный, а я-то не ничтожный. Пятнадцать тысяч на строительство, это тьфу по нынешним временам. Дай хотя бы двадцать тысяч, тогда и рассуждай себе о звездах сколько угодно! А образованностью мне в нос не тыч. Я ничего не кончал, но обо всем имею свое понятие.

Так говорил полицейский. Лицо его побагровело, и он все больше распалялся, испытывая потребность излить свое возмущение тем, что казалось ему оскорбительным.

Он относился к довольно распространенной категории властных людей, которым доставляет наслаждение чувствовать себя уязвленным.

– Мы уже лежали в постели, – продолжала пани Сырова кротким голосом, – глаза слипаются… вдруг слышим страшный крик. Муж вскочил, спрашивает – что происходит?

– А что же было причиной такого шума? – дознавался полицейский.

– Они вызывали духов. Муж сказал: «Я ничего против спиритизма не имею, но я буду вынужден потребовать, чтобы при этом соблюдалась тишина.

Я устаю и нуждаюсь в отдыхе». Разошлись они глубокой ночью. Мы потом долго не могли заснуть. И я сказала, что надо непременно сообщить об этом пану хозяину, чтобы он навел порядок.

– Будьте спокойны, я это сделаю, – ответил полицейский, – духов в своем доме я не потерплю. – Этого еще не хватало! В моем доме должны царить мир и порядок. Я не для духов строил жилище.

4

И полицейский, расставшись с пани Сыровой, решительно вошел в квартиру на первом этаже.

Пан Шолтыс расположился за столом, погруженный в чтение. Его жена сидела за швейной машинкой и шила. Канарейка прыгала в клетке, норовя перекричать стрекот швейной машинки.

Полицейский пожелал обоим доброго утра.

– Благослави вас Господь! – глухим голосом ответил учитель. – С чем пожаловал к нам пан хозяин?

– Значит… – начал полицейский, поводя пальцем за воротничком, – значит так – на вас поступила большая жалоба, если можно так выразиться… – Он смутился и, вкрадчиво улыбаясь, принялся энергично потирать руки.

– Да что вы?! – удивился пан Шолтыс.

– Вот так! – продолжал полицейский, с трудом подыскивая слова. – Говорят, в доме стоял неописуемый гам. А я на это, мол, надо выяснить. Только по-хорошему, такое мое правило. Один другому уступает, – вот как надо!

– Не понимаю, о чем вы, – тихо произнес учитель.

– А тут и понимать нечего! – взорвался полицейский. – Дело не во мне.