Дом на городской окраине

Жена полицейского вошла в лавку, где обычно под вечер собирались женщины из окрестных домов. При лавке был еще и механический каток для белья. Здесь женщины простаивали, оживленно судача, собирая и затем разнося новости по всей округе. Не было ни одного человека, которому не перемыли бы у катка косточки. Трудно было утаить семейные дела в здешних местах, лишь недавно ставших окраиной разраставшегося города.

Жена полицейского, благодаря служебному положению своего мужа, играла здесь заметную роль.

Власть полицейского над мелкой сошкой неограниченна. Ведь в полицейском воплощена частица государственного могущества. Полицейский – лицо привилнгированное, и закон защищает его в гораздо большей степени, нежели простого смертного.

– У Сыровых, – рассказывала жена полицейского, – сегодня были гости. Пришла пани с двумя детьми.

– Так-с, – отозвался лавочник, колдуя над цикорием, чтобы разноцветные пакетики, будучи расположенными на полках, образовали геометрический орнамент.

– М-да, – продолжала женщина, – но такие гости не делают им чести. Мой сказал: «Ну и ну! У пани такой пронзительный голос, что ее во всем доме было слыхать».

Лавочник издал звук, который вполне можно было принять за выражение согласия.

– Мой муж эту пани знает… О, это такая особа, что не приведи Господь! Перед войной она, – тут жена полицейского понизила голос до шепота, – держала дом терпимости в еврейском квартале. Моему пришлось там как-то наводить порядок, когда клиенты затеяли драку.

Лавочник откашлялся и сказал: – Иной раз сболтнут, и пошло – поехало.

– Наш дом им не по вкусу, вы только подумайте… Якобы не дом, а развалина. Стены сплошь в щелях, того и гляди рухнет.

В этот момент вошла жена лавочника и, услыхав последние слова, спросила: – Кто же это такое может говорить?

Но муж принялся гневно ей подмигивать и сказал: – Что ты здесь забыла? Я обслужу покупателей сам. Ступай лучше наколи дров, у нас уже ни поленца.

– Но если вам у нас не нравится – скатертью дорога, – продолжала свой рассказ жена полицейского, – свет на вас клином не сошелся. Мой сказал, что этой квартирой интересовался какой-то врач. Они так важничают, что даже павлина хотели завести, а самим есть нечего. Но Фактор им не дозволил. Он им сказал: «Никакого павлина не будет. Здесь я решаю, что можно, а чего нельзя». Небось, она ждет, что я буду с ней здороваться, как бы не так.