Дом соли и печали

На похоронах Элизабет (а это было еще более мрачное действо, чем в случае Эулалии, ведь Верховный Мореход недвусмысленно намекал на самоубийство) я считала таблички и статуи в пещере, чтобы скоротать время. Как скоро гробницы полностью заполнят это священное место и не оставят места живым? Когда я умру, мне не нужен никакой памятник. Неужели вечный сон двоюродной бабушки Кларетты стал более приятным оттого, что ее каменным бюстом любуются все последующие поколения Фавмантов? Нет уж, спасибо. Просто столкните меня в море и верните обратно в Соль.

– Сегодня здесь было много молодых людей, – сказала я, присев рядом со свежей кирпичной кладкой.

По правде говоря, я не знала, зачем они снова замуровали это место. Как скоро снова придется ломать каменный пол, чтобы отправить в последний путь одну из моих сестер?

– Себастьян и Стефан, братья Фитцджеральд, Генри, старшина из Васы. Еще Эдгар.

Было очень непривычно вести с Эулалией такой односторонний разговор. Обычно она затмевала всех в любой беседе.

Ее причудливые и невероятно остроумные истории всегда вызывали восхищение слушателей.

– Думаю, они плакали больше всех. Может, ты хотела увидеться с кем-то из них той роковой ночью?

На мгновение я замолчала и представила, как Эулалия идет по скалистой дорожке в свободной ночной рубашке, украшенной кружевом и лентами: белая, словно лепестки лилии, кожа отливает синевой в свете полной луны. Без сомнений, она постаралась бы выглядеть особенно мило, если бы собиралась на тайное свидание с возлюбленным.

Когда рыбаки нашли ее искалеченное тело на прибрежных скалах, они ошибочно приняли его за выбросившегося на берег дельфина. Если жизнь после смерти действительно существует, надеюсь, Эулалия никогда об этом не узнает. Она не пережила бы такого позора.

– Ты оступилась и упала? – Мои слова эхом отозвались в пустынной крипте. – Или тебя столкнули?

Вопрос сорвался с моих губ прежде, чем я успела подумать. Мы совершенно точно знали, как погибли остальные сестры: Аву унесла болезнь, с Октавией вечно что-то случалось, даже Элизабет… Судорожно вздохнув, я сжала складку юбки из толстой колючей черной шерсти.

Она так тяжело переживала смерть Октавии! Мы все скорбели об утратах, но больше всех страдала Элизабет. С Эулалией в момент смерти никого не было. Никто не видел, как она погибла. Видели лишь ужасный исход.

Что-то капнуло мне на нос, потом на щеку, а в следующее мгновение в крипту начали стекаться ручейки. Видимо, пошел дождь.