Дом соли и печали

Даже небо сегодня оплакивало Эулалию.

– Я буду скучать.

Я закусила губу. Вот теперь слезы пришли сами. Я почувствовала жжение в глазах и разрыдалась. Я провела пальцами по букве «Э», изящно выгравированной на камне: хотелось так много сказать, выплакать свое горе, свою беспомощность, свою злость. Но ничто уже не поможет вернуть мою сестру.

– Я… я люблю тебя, Эулалия, – прошептала я и покинула темную пещеру.

Снаружи уже бушевал шторм, взбивая волны в белую пену. Семейная крипта находилась на дальней оконечности Иглы – мыса на острове Сольтен, вдававшегося в море.

До дома было не меньше мили, и никто не позаботился о том, чтобы оставить для меня экипаж. Я откинула черную вуаль и пошла пешком.

* * *

– Ты ничего не забыла? – спросила Ханна, наша горничная, прежде чем я присоединилась к гостям.

Я остановилась, почувствовав на себе материнский взгляд пожилой женщины. Мне пришлось сразу переодеться по возвращении домой: я промокла до нитки, но совершенно не собиралась умереть от простуды – будь мы прокляты или нет.

Ханна держала в руках длинную черную ленту и выжидательно смотрела на меня. Тяжело вздохнув, я позволила повязать ее на запястье, как и в предыдущие разы. Когда в дом приходила смерть, нужно было носить черную ленту, чтобы не последовать за близким человеком. В нашей семье несчастья происходили настолько часто, что сердобольные слуги стали повязывать ленты даже кошкам, лошадям и цыплятам.

Ханна сделала мне красивый бант, прекрасно смотревшийся бы в любом другом цвете.

Весь мой нынешний гардероб состоял из траурной одежды, каждое платье было темнее предыдущего. С тех пор как шесть лет назад умерла мама, я не носила никаких цветов светлее угольно-серого.

На этот раз Ханна выбрала атласную ленту, а не колючую бумазею, как на похоронах Элизабет. Тогда на наших запястьях остались красные следы, которые беспокоили еще несколько дней.

– Я бы предпочла остаться здесь с тобой, если честно, – заметила я, поправив манжету.

 – Никогда не знаю, что говорить в таких случаях.

Ханна потрепала меня по щеке:

– Чем быстрее ты пойдешь туда, тем быстрее все закончится.

Она улыбнулась, и взгляд ее карих глаз потеплел.

– Я позабочусь о том, чтобы перед сном тебя ждал чайничек коричного чая.

– Спасибо, Ханна. – Я обняла горничную и вышла из комнаты.

Когда я вошла в Синюю гостиную, ко мне тут же подскочила Морелла.

– Сядь со мной.