Дорога к убийству

Она с трудом проглотила комок, собрала конверты, поднялась, пошла в столовую в сопровождении лабрадора. Кричать в пустоту не только бесполезно, но и опасно – миссис Уиттл может услышать.

В столовой прохладно и почти темно. Солнце попадает в эту часть дома лишь во второй половине дня. Длинный узкий обеденный стол из полированного дуба убран после завтрака. В последнее время завтрак для них с мужем ограничивается кофе с тостами. Стол – один из драгоценных раритетов Джереми – куплен давным-давно, еще до их знакомства.

Темная столешница со старыми царапинами и выбоинами наверняка видела не один кризис. Страшно подумать, сколько невзгод претерпевают неодушевленные предметы, когда люди буквально ломаются и разваливаются на части! Элисон бросила на стол два длинных конверта и повертела в пальцах квадратный. По крайней мере, Джереми нет дома. Взял машину и поехал в Бамфорд по какому-то делу. Он ничего не знает о письмах и знать не должен. Не то пожелает принять меры, но, что бы он ни сделал, будет только хуже. Она разорвала конверт, вытащила сложенный листок с печатным текстом. Полные ненависти слова знакомы до ужаса. Изредка варьируется лишь пара фраз. Слов немного, но они вселяют невыносимый страх, причиняют нестерпимую боль.

«Ты ее убила. Ты убила Фреду Кемп. Думаешь, будто вышла сухой из воды, а я знаю. Скоро все узнают. Увидишь, что с тобой станется. Кровь будет справедливо отомщена».

– Зачем ты со мной так? – прошептала Элисон. – Ненавидишь меня? Если да, почему? Кто ты? Я тебя знаю? Не из тех ли, кого я считаю друзьями, с кем часто встречаюсь, сижу за столом, смеюсь и шучу? Или кто-то незнакомый?.

.

Было бы лучше, гораздо лучше, если бы злые письма писали чужие. Предательство друзей, жестокость человека, которому доверяешь, настолько хуже, что теперь понятно, чем так страшно предательство Иуды. Он был другом, сидевшим за одним столом. Такое злодейство особенно больно. Неужели автор писем тоже улыбчивый, давно знакомый близкий человек?

Другой вопрос вертится в голове.

– Откуда тебе все известно? – спросила Элисон анонимного автора. – Здесь никто не знает. Это было двадцать пять лет назад, за много миль отсюда. Кто-нибудь рассказал? Кто и как узнал в свою очередь? Или ты прочел репортаж в пожелтевшей газете, застилавшей дно ящика комода? Мне было двадцать три года! Я ни в чем не виновна. А теперь ты хочешь, чтобы расплатилась за то, чего не совершала?

Надо уничтожить письмо следом за предыдущими.