Дорога на Царьград

Ради пущей убедительности он даже по-настоящему зажмурился.

– Да, и вот еще что… Мы не будем придираться из-за того, что ты нарушаешь монополию на приготовление ракии…

– Какая еще ракия! Это ведь ваша ракия! У меня нет никакой ракии! – взвизгнул я, держа в руке флягу, которую мне дал Маджаревич.

Я сильно удивился, когда Стойко резко приподнялся и отскочил от земли, как мячик. Необычная способность для его лет.

– Э, негоже так. Ты его крестишь, а он пердит!

Должен признаться, что я буквально обомлел от страха.

Со всех сторон меня окружали их ружья и пистолеты. Маджаревич дырявил мечом землю, Чабаркапа вообще производил впечатление хладнокровного убийцы, а Стойко я вообще не мог понять – только видел, что он намеренно меня расстраивает.

– Так не пойдет, сынок! Я сюда приехал не для того, чтобы есть этого поросенка и болтать с тобой целый божий день! Меня ждут и другие дела. Нам надо объехать четвертую часть страны… Как сговорились господа Млатишума и Кеза с немцами. И это за три недели! Всего три недели! – Стойко для наглядности оттопырил три пальца.

 – «Война будет, война будет – поспешать надо, Стойко!» Я не дитя малое, чтобы носиться туда-сюда. Когда я гонял турок по Сербии, ты еще в пеленки писался! А знаешь ли ты, какова моя плата? Знаешь, я тебя спрашиваю! – Из его глаз сверкали молнии. Или это были отблески от горящих углей под поросенком?

– Не знаю…

– Не знаешь… Десять форинтов в год! Эй, слышишь? Десять форинтов! И что мне с ними делать? Я на них могу купить три таких поросенка, ну, может, четыре… И я не хочу, чтобы мне каждая деревенщина мозг…

Стойко резко успокоился.

Не приличествовало ему поддаваться таким приступам эмоций. Гайдук затянул мундир и выдохнул.

– Ты скажешь нам, где сельчане, или нет?

Я хотел было встать, но мне показалось, что лучше остаться в подчиненной позе наседки на ветвях. И вести себя тихо и учтиво.

– Я не знаю, люди… Я сюда пришел вчера и никого здесь не нашел.

– Атанацко? Оставь этого поросенка, возьми приходо-расходную книгу и подойди сюда!

Атанацко передал вертел Маджаревичу, который нахмурился так, что его брови загородили глаза.

Ладно хоть не слились с усами.

– Сейчас мы сделаем все по правилам! И посмотрим… – Стойко героически справился со своим бешенством и сейчас стоял передо мной как самая правда.

– Пиши, Атанацко!

– Сей момент, господин капрал, только открою чернильницу, – засуетился Атанацко.

Чабаркапа пугал меня больше всех.