Дураков нет

– Доволен, дурень?

– Да, – ответил Салли. – Как никогда.

– Ты по-прежнему непревзойденный мастер бессмысленных жестов, – заметил Уэрф, когда они, пьяно покачиваясь, одевались у двери. – Дай половину.

– На. – Салли разделил батончик пополам. – С тебя доллар. Но я не стану требовать с тебя долг, потому что сам должен тебе тыщи две.

– Почему бы тебе не вернуться в колледж? – полюбопытствовал Уэрф. – Иначе ведь хуже будет.

– Это от меня не зависит, – ответил Салли и сунул в рот свою половину “Сникерса”.

Уэрф ждал, пока Салли прожует и проглотит шоколадку. – Мой преподаватель философии не верит в свободу воли.

– Во что же он тогда верит? – спросил Уэрф.

Салли пожал плечами.

– Он еврей. Наверное, верит во всякую чушь.

– Необязательно. – Уэрф распахнул дверь и придержал ее перед Салли. – Я тоже еврей, но не верю почти ни во что.

Салли и Уэрф застыли на верхней ступеньке крыльца, с изумлением глядя на улицу. Сидя в баре, они смутно сознавали, что опять метет. Сквозь рекламную вывеску в окне таверны Салли видел, как летят снежинки.

Но такого не ожидал никто. Главную улицу замело, под фонарями призрачно белел снег.

– Я верю, что шел снег, – сказал Салли. – В это я верю.

Они спустились с крыльца.

– Я верю, что здесь не меньше фута, – ответил Уэрф, уставившись на снег, в который погрузились его потрепанные коричневые туфли. – Я верю, что мне нужны ботинки повыше.

Салли был в рабочих ботинках, но снег набился и в них.

– Не знал, что ты еврей, – искренне признался Салли.

 – Я думал, евреи ушлые адвокаты.

– Салли, – Уэрф перебросил через плечо конец шарфа, и тот хлестнул Салли по лицу, – ты принц. Помни это. Никаких черных мыслей.

Салли смотрел вслед Уэрфу, тот, осторожно ступая, пробирался к своему “бьюику-ригал”. Минуту спустя “бьюик”, виляя, проехал вверх по улице мимо Салли. Уэрф опустил стекло и пропел:

– Спи, милый принц[15 - У. Шекспир. “Гамлет”. Перевод М. Лозинского.].

Толстый снежный покров приглушал звуки, и когда Салли добрался до дома, на улице стояла абсолютная тишина.

Был второй час ночи, машины, припаркованные у тротуара, напоминали белые холмы, и Салли не удивился бы, если бы мимо под перезвон колокольчиков проехал конный экипаж.

Весь этот мир на земле значил только одно. Завтра мира не жди. Из-за некстати выпавшего снега стройка затянется, и Карл Робак станет еще больше спешить закончить работы до того, как грунт замерзнет и нельзя будет ничего сделать.