Дыхание смерти

Надо было узнать у Трентона название фирмы еще на месте или, по крайней мере, сразу выяснить все у Мортона сегодня утром, до звонка Фоскотта. Она надеялась, что Картер не заметит ее оплошности и не обвинит в непрофессионализме. Но он был из тех, кто таких ошибок не пропускает. – Я могла бы поехать к Фоскотту и еще раз с ним побеседовать, – предложила она. – Может быть, всплывет еще что-нибудь интересное в связи со сгоревшим домом.

– Нет, поеду я, – сказал Картер. – Меня он, скорее всего, не ожидает.

Джесс задумалась: «Может быть, так он дает понять, что я все сделала неправильно и беседу с Реджи Фоскоттом тоже поведу не так, как надо? А может, у меня просто начинается паранойя?»

– В связи с домом мне кое-что не дает покоя, – признался Мортон. – Странно, что этот Краун и не жил в нем, и не продал его. Непонятно! Подумать только, сколько можно выручить за старинный дом с участком в наших краях! Допустим, Краун купается в деньгах и лишние ему не нужны. Но, бросив пустой дом, он сам напрашивался на неприятности, и вот… я хочу сказать, что теперь из-за него болит голова у всех нас.

Картер встал:

– Не знаю, почему он не продал дом. В любом случае первым делом надо установить личность погибшего. Возможно, это Джервас Краун. Кажется, мы все сошлись на том, что он вполне мог приехать, не сообщив об этом адвокату. А может быть, он до сих пор греется на солнышке и играет в гольф. Я направлю запрос в португальскую полицию. Пусть все выяснят, даже если из-за них мистер Краун проиграет партию.

– Пит Николс из экспертно-криминалистической лаборатории не теряет надежды, – заметила Джесс. – По его словам, у него бывали трупы и в худшем состоянии. Он уверяет, что, несмотря на внешние повреждения, удастся снять отпечатки пальцев. Если труп принадлежит бродяге, наркоману или сквоттеру, вполне возможно, его отпечатки найдутся в нашей базе данных.

Картер смерил ее задумчивым взглядом:

– Кажется, доктор Лейтон намекнул, что до смерти отца и переезда за границу Джервас Краун попадал здесь в какие-то неприятности?

– Да, но Лейтон тут же добавил, что рассказывать мне об этом – не его дело. Я приписала его молчаливость привычке хранить профессиональную тайну, – ответила Джесс. – У меня сложилось впечатление, что доктор и так корил себя за излишнюю откровенность.