Дыхание смерти

Начнешь швырять деньгами, кто-нибудь обязательно заметит. То же самое с камерой, если оставишь ее у себя. Знаю я тебя, ты сразу попробуешь ее толкнуть.

– Может, несколько монет в счет будущего? – спросил Альфи без особой надежды.

– Нет. Делай, как я сказал. Возвращайся домой, возьми камеру и жди того, кого я пришлю. Потом жди неделю. Ни с кем не болтай. Не вздумай хвастать – ни в пабе, ни еще где-нибудь. И здесь, в городе, тоже держи язык за зубами. И в своей деревне, Уэстон-Сент-какеготам, где живут твои предки.

А до тех пор забудь ко мне дорогу.

– Ладно, – подавленно вздохнул Альфи.

Газ смотрел гостю вслед.

– Тупой, как бревно, – пробормотал он себе под нос.

Вернувшись в кабинет, он взял телефон и набрал номер. Когда ему ответили, он произнес:

– Говорит Газ. Возможно, у меня есть то, что вы ищете. – Он нажал отбой. Услышав шорох, схватил толстый телефонный справочник, метнул его в угол и буркнул: – Пора с этими крысами что-то делать!

Не вынимая рук из карманов джинсов, Джервас Краун медленно направился к мольберту и сидящей возле него Петре.

Пытаясь унять волнение, Петра велела себе внимательно оценивать его внешность – примерно так же, как она оценивала бы животное, чей портрет собиралась писать. Ей даже показалось, что от него исходит скрытая тревога, как от дикого зверя. Интересно, на всех ли Джервас производит такое впечатление или это чувствует только она? Узкий шарф поверх темно-синего свитера очень шел к его глазам. Он отрастил длинные волосы, которые сейчас нуждались в расческе. Петра подметила в нескольких местах выгоревшие и седые пряди. Интересная подробность! Солнце и морской ветер окрасили его кожу в оливковый цвет. Голубые глаза казались ошибкой на этом лице, как будто, подумала Петра, другой художник, не такой дотошный, как она, взял не ту кисть.

– Привет! – сказал Джервас.

– И тебе привет, – ответила Петра.

– Хочешь, чтобы я ушел?

Ей, конечно, следовало ответить «да», причем сразу же. Естественно, она ответила:

– Нет.

Садись. Вон там есть стул.

Он сел на заляпанный краской деревянный стул для гостей и вытянул ноги. Петра могла бы пригласить его в дом, но решила, что не стоит. Студия – нейтральная территория. Приглашая людей к себе домой, ты приглашаешь их в свою жизнь… Правда, Джервас и без того стал частью ее жизни. Если бы не Джервас, разве она сидела бы здесь, прикованная к своей коляске? Может быть, Кит права и ему недостает нормальной человеческой восприимчивости.