Хлопушка с прицелом

Уже через неделю съемок Герман и Галина стали любовниками и с тех пор не расставались. Расписываться они не спешили, считая, что их любовь не нуждается в таких условностях, как бюрократический штамп в паспорте…

Разумеется, Галина снималась и во всех последующих фильмах Германа. Но ни у одного другого режиссера она ни разу не сыграла даже в эпизоде. Ибо после «Забавных забот» весь «Мосфильм» дружно уверился в том, что Галина – феноменально никудышная актриса.

При этом никто не оспаривал общего убеждения, что Галина была редкой красавицей.

Учитывая все вышесказанное, нетрудно догадаться, что Герман и Галина стали на студии нарицательной парой. Режиссеры сходились на том, что даже самый творчески слабый из них выглядит Эйзенштейном на фоне Графова с его жалкими киноподелками. Актеры столь же дружно дивились на катастрофическую неспособность к игре Галины Гортензи.

– И как только она ВГИК закончила? – разводили они руками.

– А ее хахаль – как?! – усмехались им в ответ. – Нет, очень еще у нас все это не налажено в учебных заведениях. Принимают в искусство буквально кого попало…

– Да и что это, с позволения сказать, за псевдоним – Гортензи? – злословили третьи. – Вы хоть весь Союз обойдите, такой безвкусицы даже в самом задрипанном театрике не встретите…

В конце концов, Германа и Галину за глаза стали звать Графом и Гортензией.

– Граф еще кое-как держится, покуда Гортензия молода. А как она начнет вянуть – капут им обоим. Поганой метлой эту парочку из кино выметут!

– Вы это серьезно? – озадаченно спрашивали другие. – Считаете, что Графа терпят из-за его пресловутой Гортензии? Она ведь ничего не умеет!

– Ну, на нее, по крайней мере, смотреть приятно.

Впрочем, и эти разговоры понемногу сошли на нет. К тому времени, как Герман отравил Жнейцера, о Графе и его Гортензии уже никто не вспоминал. На «Мосфильме» их попросту не замечали. Даже перестали выражать дежурное недоумение: дескать, и как это они до сих пор здесь держатся?..

Герман знал это и считал, что данное обстоятельство послужит еще одной страховкой в той преступной миссии, какую он на себя взял.