Мертвая сцена

Может, там наконец все выяснится? Ведь кто-то из моих знакомых должен прийти на суд. Кто-то кроме Аллы и Фигуркина…

Понятно, все думают, что я мертв. И что меня убил бывший однокашник Носов. Вот и любопытно, придет ли кто-нибудь поглазеть на этого Носова? Как бы мне ни хотелось, эта возможность, пожалуй, маловероятна. Допустим, я узнаю, что моего коллегу убили. Пойду ли я на суд над его убийцей (если только меня не вызовут как свидетеля)? Ответ: конечно, нет. И думаю, что так ответит любой нормальный человек. Так что даже на суд особо рассчитывать не приходится.

Однако на следующий день после паскудного «опознания», совершенного Фигуркиным, ко мне все-таки направили психиатра. Видимо, следователь не смог до конца выдержать твердость характера и вновь проявил мягкотелость. Или, может, какой-то вышестоящий начальник настоял на экспертизе.

– Здравствуйте, – со слабым подобием улыбки сказал вошедший в мою камеру пожилой человек в очочках.

– Устин Ульянович, – ответил я ему в тон.

– Что ж, давайте разберемся в этом, – вздохнул Филипп Филиппович, присаживаясь на табурет.

– В чем именно? – усмехнулся я, по-прежнему лежа на нарах.

– В том, действительно ли вас зовут Устин Ульянович.

– Понятно, – выдохнул я. – Вы психиатр?

– Как вы догадались? – вскинул брови Филипп Филиппович.

– Доктор, – произнес я, тоже принимая сидячее положение, – вы пришли проверить, являюсь ли я ненормальным, верно? Но, кажется, о моем слабоумии речь не идет, так?

– К чему это вы? – не понял врач.

– Ну кем вы еще можете быть, если не психиатром? Тут и ребенок сообразил бы.

– А, вот вы о чем, – наконец уразумел Филипп Филиппович. – Да, вы правы, слабоумным вас действительно не назовешь. Это я понял еще по вашему делу.

– А со следователем тоже беседовали?

– Безусловно.

– И вы согласны с его версией?

– Версией чего?

– Того, что я не тот, за кого себя выдаю.

Доктор замялся:

– Мм… собственную оценку мне выносить еще рано…

«А может, это мой шанс?» – немедленно подумал я и решил дополнительно прощупать доктора.

– Филипп Филиппович, но если откровенно? – Мой голос невольно начал дрожать. – Вы ознакомились с делом, поговорили со следователем… Что вы думаете?

Снова помешкав, психиатр произнес:

– Что ж, если откровенно… Если откровенно, у меня пока имеются две версии.