Женщина в огне

Ничего, старикашке недолго осталось.

Она снова медлит, вспоминая любимого деда Шарля. Он умер, когда ей было двенадцать. Что бы он сказал, если бы увидел внучку в квартире Гайслера? Это ж надо: дама, занимающаяся предметами искусства, стала взломщицей. Впрочем, с этим Марго бы поспорила. Украсть у того, кто обчистил тебя, – не преступление, а возмездие. В годы войны Гельмут Гайслер и его приспешники конфисковали у деда множество картин. Хотя и не все. Прознав о том, что коллеги и клиенты из Берлина и Мюнхена лишились своих сокровищ, которые нацисты забрали или уничтожили, Шарль прекрасно понимал, какая судьба ждет его коллекцию, и, как всегда, оказался на шаг впереди.

Он был твердо намерен защищать семейные ценности, не дожидаясь, пока гитлеровцы постучат в его дверь.

Так и случилось. За год до оккупации Парижа нацисты ворвались в галерею деда на улице Ля Боэти и потребовали выдать произведения искусства. Шарль рассказывал, что ему пришлось отдать триста полотен, зато две тысячи шедевров из семейной коллекции удалось спасти, сначала отправив на юг Франции, а затем тайно перевезя в Лиссабон, Лондон и Нью-Йорк.

Вот только одну картину не сумел он уберечь от кровожадного Гельмута Гайслера – ту, что была особенно дорога сердцу его юной, но смертельно больной жены. Дед долго медлил, не желая расставаться с сокровищем, пока не стало слишком поздно. Он так и не оправился от этой потери.

Внезапно Марго понимает, что ей наплевать, проснется ли хозяин. Она с шумом выдвигает ящики и хлопает дверцами шкафчиков.

Тот холст непременно должен быть здесь. Сердце стучит в такт грохоту на кухне.

– Кто здесь? Кто здесь? – кричит по-немецки старик из спальни. Марго замирает и представляет себе, как он трижды засовывает ноги в протертые до дыр тапки. Хозяин появляется на кухне с фонариком, испускающим тусклый свет. В линялой ночной рубашке Гайслер напоминает святочного духа: испещренная прожилками вен тонкая кожа, бахрома седых волос, нелепо обрамляющих лысеющую, покрытую старческими пятнами голову.

Он видит Марго, набитые полотнами мешки для мусора, открытые шкафчики, где уже нет так любовно разложенных рулонов.

– Нет! Нет! Нет! – Голубые глаза расширяются и сверлят незваную гостью.

– Да! Да! Да! – не выдерживает Марго. Она не испытывает ни капли жалости к этому плешивому наследнику нациста.

– Сокровища моего отца… – начинает старик дрожащим голосом.

– Где «Женщина в огне»? – перебивает мадемуазель де Лоран. Она надвигается на старика, сжав кулаки.