Женщина с дурной репутацией

 – Известно, отчего он умер?

Синьора Мерканти пожала плечами:

– Говорят, с ним случился апоплексический удар после обильного ужина и услад со слишком молодой женой. Синьора Бассано, разве не странно, что за столь короткое время умирает уже третий член Церемониального совета? Ах, синьора, я сейчас вспомнила кое-что!

Ведь Козима Ландуччи – одна из ваших покупательниц? Конечно, она не покинет дом, но, возможно, к вам сегодня заглянет ее служанка, и тогда мы узнаем подробности.

Синьора Мерканти плюхнулась в мягкое кресло и взяла конфету, предложенную Бьянкой.

Устроившись удобней, она явно не торопилась покинуть магазин. Над дверью снова звякнул звонок, вошли другие покупатели, посыпались свежие новости о семействе Ландуччи, о приближавшемся карнавале, о Льве и его подвигах.

Лев. Джульетта еще раз посмотрела в окно, прежде чем поддержать разговор. Ее невольно подмывало броситься за ним. Молить, чтобы позволил ей бежать на одном из своих больших и быстроходных кораблей.

Бежать.

Да. Если только она сможет. Если бы только он мог рассеять ее страхи столь же легко, как пиратов. Но Джульетта знала, что этому не бывать. До ее демонов не смог бы добраться даже такой прославленный герой, как Лев.

Глава 4

– Ну что? – спросил Николай. – Ты видел ее?

Марк не спешил с ответом, он еще раз оглянулся через плечо на голубую дверь, которую венчал вращающийся деревянный знак с изображением флакона духов. На мгновение он представил, что видит там Джульетту Бассано – высокую, холодную, гордую, сдержанную, однако, как ему казалось, не совсем безразличную к нему.

Ее бледные щеки обрели восхитительный розовый оттенок, едва он коснулся ее руки.

– Я видел ее.

– И что?

– Не понимаю, что старый Эрмано нашел в ней, – соврал Марк, пожав плечами.

Николай рассмеялся. Его громкий теплый голос заставил двух хорошеньких служанок обернуться и с любопытством взглянуть на них. Однако сейчас не время привлекать к себе внимание, даже столь восхитительных особ.

С этим можно повременить. Марк провел друга в почти безлюдную таверну, где они вскоре уединились в темном углу с двумя кружками дешевого эля и мясными пирогами.

– Представляю, Эрмано спит и видит ее прекрасный дом на материке и плодородные земли, – заметил Николай, лениво опускаясь на потрепанный деревянный стул. Он сменил роскошные шелка Арлекина на скромную красновато-коричневую шерсть, завязал светло-золотистые волосы крепким узлом на затылке.