Жены и дочери

Это называлось обедом? Почти в восемь часов вечера подготовка ко сну казалась занятием более естественным, чем переодевание к выходу. Однако все переодевание, которое она смогла придумать, заключалось в двух дамасских розах за поясом серого шерстяного платья – благо, на туалетном столике стоял большой букет разнообразных цветов. Она даже попробовала приладить алую розу в волосы над ухом. Получилось очень красиво, но слишком кокетливо, и роза вернулась в вазу. Темные дубовые панели во всем доме излучали теплое сияние; в разных комнатах, в холле и даже на лестничной площадке горели камины.

Должно быть, мистер Престон услышал шаги Молли, потому что встретил ее в холле и проводил в маленькую гостиную, откуда, как он пояснил, открывалась дверь в гостиную более просторную. Та комната, где она оказалась, немного напоминала Хемли-холл: желтая атласная обивка семидесяти-, а то и столетней давности, исключительно чистая и хорошо сохранившаяся; огромные индийские шкафы и фарфоровые кувшины с благовониями; ярко пылавший камин, перед которым в утренней одежде стоял отец – такой же мрачный и задумчивый, каким оставался в течение всего дня.

– Эту комнату использует леди Харриет, когда на день-другой приезжает сюда вместе с графом, – пояснил мистер Престон, и Молли постаралась избавить отца от беседы, поспешив уточнить:

– Ее светлость часто здесь бывает?

– Не очень часто. Но верю, что с удовольствием проводит время.

Возможно, по сравнению с более формальными порядками в Тауэрс-парке здесь живется свободнее.

– Готова признать, что дом великолепен, – заметила Молли, вспомнив впечатление теплого уюта, а управляющий принял похвалу как комплимент в свой адрес.

– Я боялся, что юная леди сразу заметит все несуразности холостяцкого быта. Чрезвычайно вам признателен, мисс Гибсон. Я по большей части обитаю в той комнате, где будем обедать, а еще в кабинете управляющего, где храню книги и документы, принимаю деловых посетителей.

Наконец сели за стол. Все поданные блюда показались Молли безупречно приготовленными и идеально сервированными, однако не удовлетворяли мистера Престона, который без конца извинялся перед гостями то за недосмотр повара, то за отсутствие должного соуса, постоянно ссылаясь на холостяцкое хозяйство, холостяцкое то, холостяцкое это… Вскоре это слово стало вызывать у Молли раздражение.