Жены и дочери

Они, в этом возрасте, даже и не разглядят, что она хороша собой. По их представлениям, красота должна быть яркой.

– Все это, надо полагать, очень умно, но я в этом ничего не смыслю. Все, что я знаю, так это то, что очень опасное дело – помещать двух молодых людей двадцати одного и двадцати трех лет в загородном доме, как наш, с семнадцатилетней девушкой, и не важно, какое у нее платье, какие волосы и какие глаза. И я говорил уже, что в особенности я не хочу, чтобы Осборн, да и любой из них, влюбился в нее.

Лицо миссис Хэмли вытянулось, она слегка побледнела:

– Может быть, мы устроим так, чтобы они повременили с приездом, пока она здесь, – задержались бы в Кембридже, позанимались у кого-нибудь, съездили на месяц-другой за границу?

– Нет, вы ведь так давно рассчитываете на их приезд домой. Я видел, как вы отмечаете недели в календаре. Лучше я поговорю с Гибсоном и скажу, чтобы он забрал свою дочь домой, потому что нам неудобно…

– Мой дорогой Роджер! Умоляю вас – не делайте ничего подобного.

– Ну-ну, не надо так волноваться. – Он опасался, что с ней случится нервический припадок. – Я поговорю с Осборном, когда он приедет домой, и скажу ему, как неприятно мне было бы что-либо в этом роде.

– А Роджер так погружен в свое естествознание, в сравнительную анатомию и прочие малопривлекательные материи, что ему в голову не придет влюбиться, хоть бы и в саму Венеру. Он не такой, как Осборн, он не подвластен ни чувству, ни воображению.

– Ну, кто знает… Никогда нельзя ничего заранее сказать о молодом человеке. Но для Роджера это не имело бы большого значения. Он ведь знает, что еще долгие годы не сможет жениться.

Весь тот день сквайр старался обходить стороной Молли, перед которой чувствовал себя негостеприимным предателем. Но она совершенно не осознавала его отчужденности, была так мила и весела в своем положении желанной гостьи, ни на миг не утратив доверия к нему, как бы он ни был хмур и неприветлив, и уже к утру следующего дня снова всецело покорила его, и их отношения стали прежними.