Тень за кадром

Видно, тоже был наслышан о его беде.

– Здравствуйте, здравствуйте, – почти приветливо сказал министр, когда Роман вошел к нему. – Товарищ Воронов, стало быть… Роман?

– Родионович, – подсказал Роман.

– Вот как, – хмыкнул Романов. – Прямо что-то такое из Достоевского… Вы, кажется, что-то по нему ставили?

– Не совсем, – покачал головой Роман. – В данный момент меня больше интересует Гоголь. Именно по этому поводу я к вам и пришел.

– Рад буду выслушать, – произнес министр.

– Так вот, – начал Роман, присев, – я хочу поставить картину «Нос». По повести Гоголя. А на «Мосфильме», видите ли, сомневаются…

– Сурин, что ли, сомневается? – спросил министр.

– Он самый.

– И какие же у него сомнения?

– Сам не понимаю, какие сомнения может вызывать Николай Гоголь.

– Васильевич, – уточнил Романов. – Николай Васильевич Гоголь. Да, это фигура бесспорная. И что же ваш Сурин?

– Перестраховывается, – снисходительно пояснил Роман.

– Это бывает, – кивнул министр. – И вы, значит, от него ко мне? Решили, что я не стану перестраховываться?

– Решил, Алексей Владимирович.

– А вы понимаете, Родион… то есть простите, Роман… э-э, Родионович… вы понимаете, что визитом ко мне вы рискуете испортить отношения с Суриным? Тем более если я на него надавлю.

– Я понимаю, – кивнул Роман. – Но фильм для меня – важнее всего. Отношения в этом случае отходят на второй план.

– Что ж, это похвально, – произнес министр. – Вы, как я погляжу, энтузиаст своего дела… А кого хотите снимать?

Роман почему-то не ожидал этого вопроса:

– То есть – в «Носе»? В этом самом будущем фильме? Я хочу снимать… Юрия Никулина.

Роман знал, что к Никулину неравнодушны практически все советские зрители – от малых детей до самого высокого начальства. И его расчет оправдался.

– Никулин, – министр сразу же заулыбался.

– Кажется, не такой уж, – еле сдержал усмешку Роман. – Но здесь это неважно, в смысле – для этой роли…

– Но вы же хотите снимать его в главной роли? А там, как я понимаю, требуется актер с этаким рубильником, шнобелем, понимаешь…

– Простите, – отозвался Роман, – но у Гоголя ничего такого не говорится…

– Да что вы! – удивился Романов.