Живые тени

В любой другой день зависть на их усталых лицах встретила бы его понимание, но в то утро Джекоб охотно променял бы свою судьбу на участь любого из них, хотя это означало бы работать по четырнадцать часов в день, а получать по два медных гроша за час. Все это лучше смерти будет[1 - Джекоб вспоминает сказку братьев Гримм «Бременские уличные музыканты», где эту фразу осел говорит петуху. Здесь и далее сказки братьев Гримм цитируются в переводе П. Н. Полевого.]. Верно ведь?

А утро, как назло, стояло расчудесное.

Раскрывающиеся почки на деревьях, свежая зелень… даже грива старой лошади, казалось, дышит весной. Так глупо. Может быть, зимой умирать было бы легче, но Джекоб сомневался, что доживет до зимы.

На обочине дороги спал мальчик, прижав к груди грязный узелок, чтобы какой-нибудь дупляк не позарился на то малое, чем он владел. Впервые очутившись в Шванштайне, Джекоб был не старше – разве что несколько более упитанным, заботами Альмы.

В ту пору заостренные фронтоны зданий напоминали ему картинки в пожелтевших сборниках сказок, принадлежавших бабушке и дедушке, а сажа в воздухе куда больше пахла приключениями, чем смог другого мира.

Приключениями пахло решительно все: кожаная упряжь дилижансов, даже лошадиный помет на грязной булыжной мостовой и отбросы после забоя скота, в которых ковырялись несколько голодных гномов. Спустя несколько месяцев он встретил Альберта Хануту и окончательно отдал свое сердце Зазеркалью.

Ставни на окнах заведения «У людоеда» были еще закрыты, когда Джекоб привязал Альмину лошадь у входа в корчму. Только дверь в его каморку оставалась незаперта, как он ее и оставил. В его отсутствие там иной раз ночевала Лиса. Всю дорогу он обдумывал, что ей скажет. Но так и не придумал ничего, что прозвучало бы убедительно.

В горнице корчмы новый повар Хануты полоскал грязные стаканы после прошедшей ночи. Ханута нанял в повара отставного солдата, когда устал выслушивать жалобы гостей на еду, которую готовил он сам.

Тобиас Венцель потерял левую ногу на войне с гоилами и очень много пил, но стряпал так, что пальчики оближешь.

– Он наверху, – сказал он, когда Джекоб прошел к нему за стойку, – но будь осторожен: у него болят зубы, да еще гоилы повысили налог.

Гоилы были у власти в Аустрии уже более полугода, но никто в Шванштайне не догадывался, что это случилось не без участия братьев Бесшабашных.