Живые тени

Хотя даже если бы слухи и разошлись, что с того? Мужчины возвращались с войны (те, кому удалось выжить, конечно), гоилы отстраивали новые фабрики и прокладывали новые дороги, торговля от всего этого расцветала, и даже бургомистр остался прежний.

В столице еще взрывались бомбы и росло движение сопротивления, но большая часть страны вполне примирилась с новыми господами, а на троне императрицы сидела ее дочь, беременная от своего каменного супруга.

Ханута лишь гавкнул ворчливо: «Что там еще?», когда Джекоб постучал в его комнату.

Каморка, где обитал старый охотник за сокровищами, была, как и горница трактира «У людоеда», от пола до потолка завалена реликвиями тех лет, когда он еще зарабатывал своим прежним ремеслом.

– Нате вам пожалуйста, – пробурчал он, прижимая руку к опухшей щеке. – А я-то уж подумал, на этот раз ты и впрямь больше не вернешься.

Зубная боль. Ничего общего с тем, что человек надеется найти в Зазеркалье. В Виенне Джекобу однажды тоже удалили зуб. На схватку с людоедом потребовалось меньше мужества…

– Ну и как? – Ханута смерил его взглядом прищуренных глаз.

 – Нашел бутылку?

– Да.

– Вот видишь! Я же говорил, пара пустяков.

Ханута вытер перо о рукав своей деревянной руки и уставился на листок бумаги, лежавший перед ним. Он писал мемуары с тех пор, как один подвыпивший посетитель втемяшил ему в башку, будто они могут принести ему целое состояние.

– Я ее нашел, да… – Джекоб подошел к окну. – Вот только кровь не подействовала.

Ханута отложил перо в сторону.

Он старательно изображал беззаботность, но хорошим актером никогда не был.

– Проклятье, – пробормотал он. – Ну что же… Придумаешь еще что-нибудь. А что насчет яблока? Ну того, из заколдованного сада султана, ты знаешь…

Джекоб уже изготовился ответить, но старик вдруг сделался таким печальным, что ответ свой он проглотил. Очевидно, Ханута сам поскакал бы на поиски лекарства, если бы узнал правду. Да, он постарел. От протеза у него ныла культя, и потому старик надевал его все реже и реже.

Вдобавок он стал так туговат на ухо, что пару раз чуть не угодил под пролетку на рыночной площади. Эх… Кожа Джекоба помнила каждый удар мозолистой ладони, когда-либо полученный от учителя, но всем, чего он в этом мире добился, он был обязан Альберту Хануте и его науке. И потому он выбрал ложь во спасение.

– И правда! – воскликнул он. – Яблоко! Как это я забыл?

Уродливое лицо Хануты растянулось в улыбке облегчения.

– Ну вот и отлично. Ты справишься.