Жизнь в подарок

И хоть его либидо с восторгом готово было принять ее предложение, его мозг говорил ему: «Минутку».

– Передумали? – спросил он, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало нетерпение.

Эдди заулыбалась еще шире:

– Да.

Голос ее звучал твердо и ясно. Но в глазах мелькнул огонек, которого раньше он не видел. Это сейчас в ее голосе прозвучало то же отчаяние, которое он слышал в тоне ее сестры? Ник прищурился. Ресницы ее затрепетали, улыбка стала еще шире и светлее. Да, это отчаяние. И еще вызов. Теперь он это видел.

Но он понятия не имел, что или кто тому причиной. Он осторожно выдохнул, потом обвел ее взглядом от развевающихся волос до пальцев ног в чулках. Он хотел снять с нее чулки.

Интересно, она ему позволит? Как бы там ни было, нет ничего плохого в том, чтобы отвести ее к себе в спальню. Так? Ник решил, что он это выяснит.

Он накрыл ее руку своей и улыбнулся ей в ответ:

– Да, конечно. – Потом он повернулся к блондинке, с которой танцевал. Она все еще стояла рядом, а он о ней совсем забыл.

 – Спасибо за танец, – вежливо сказал он. – Доброй ночи. – Потом обхватил пальцы Эдди и повел ее туда, где они познакомились.

– Дверь там.

– Туфли, – сказал он и нырнул под стол, потом взглянул на Эдди. – Вы же не хотите их надевать?

Она засмеялась, смех ее был более пронзительным, чем до этого. Что-то и правда произошло.

– Нет, не хочу, – сказала она.

Ник засунул туфли в карманы так, что торчали только каблуки, потом предложил ей руку. Эдди положила руку ему на локоть и царственно пошла с ним рядом с высоко поднятой головой, напряженно глядя прямо перед собой.

У двери они столкнулись с Моной в окружении мужчин, которые всегда толпами толклись вокруг нее. Эдди на них почти и не взглянула, зато захлопала ресницами и одарила Ника очаровательной улыбкой.

Что бы ни заставило Эдди вернуться, это как-то связано с ее матерью.

«А может, это как-то связано с ним?» – подумал вдруг Ник, когда Мона обратилась к стоящему рядом с ней мужчине.

Мужчина смотрел на Эдди и хмурился.

Он был ровесником Ника. Светловолосый, красивый красотой юного Роберта Редфорда, лицо его показалось Нику знакомым, но вспомнить, как его зовут, он не мог. Он точно актер. Сегодня тут пруд пруди актеров, друзей Деметриоса. Мужчина резко перестал хмуриться, на лице его появилась обаятельная ухмылка, и он сделал шаг им навстречу:

– Эдди! Сколько лет сколько зим. Я так обрадовался, когда Мона сказала, что ты здесь.