Завеса Звездной пыли и Жестокости

На мгновение, пока мое тело пыталось смириться с резким перепадом высоты, у меня закружилась голова: еще секунду назад я твердо стояла на ногах – настолько твердо, насколько это вообще возможно в мире фейри, – а сейчас внезапно оказалась посреди открытого круглого помещения со сводчатыми проходами, из которых можно было спрыгнуть вниз, если хотелось гарантированной смерти.

Вид, открывшийся с балкона прошлой ночью, мерк по сравнению с этим. Отсюда звезды и правда казались ближе, они сияли так близко, что перегнись я через лишенный перил край башни, могла бы дотронуться до одной из них.

И в следующую секунду разбилась бы о землю, а этот способ умереть в Элизии на данный момент стоял в приоритете чуть выше вечного забвения в пруду с чернильной водой во внешнем дворе.

В середине комнаты из отверстия в потолке лилась шелковой струей черная вода, напоминавшая формой падения застывший лист стекла. Вода пенилась под нашими ногами, прежде чем стечь по узким желобам, разделявшим комнату надвое.

Потом она стекала с края башни в город, расположившийся далеко внизу. Прошлой ночью я и намека на ее присутствие внутри стен замка не заметила, хотя не исключено, что потоки воды, стремящиеся за край с такой высоты, превращались в темный туман прежде, чем успевали достичь крыш светлого города внизу.

Впервые я смогла взглянуть за пределы поселения. Мне казалось, что Элизия простирается своими владениями вдаль точно так же, как Аварат: равнинами и холмами, реками и долинами, которые, дойдя до своих пределов, заканчиваются морем.

Почти как в Алдерии. Но море не плескалось о скалы у подножия возвышающихся вокруг города гор. Море заменил бесконечный мрак. Морем стала пустота, полная сверкающих звезд и давившая со всех сторон.

Хотя «давившая» – не совсем удачное слово.

Она время от времени незримо расширялась, растягивая края этого мира до тех пор, пока они, сызнова прошиваясь в сверхъестественное новое и неосязаемое, не сливались в единое пространственное целое, даже на такой недосягаемой высоте.

Особенно на такой высоте.

Если не считать стекающего за край башни чернильного водопада, в комнате царила зловещая тишина. Пустота правила этим местом.

Только наше дыхание нарушало тихий ритм плескавшихся потоков ровно до того момента, пока Итрис не прошагала к журчащей прозрачной воде, достигавшей звонкой струей пола, и не запустила в нее правую руку по самый локоть, в следующий момент вытащив оттуда еще одну руку.