Завеса Звездной пыли и Жестокости

В благоговейном ужасе я смотрела, как она, словно из неоткуда, выдернула брата, который, нахмурив брови, навис над нами и оборонительно уставился на женщину-фейри, все еще вцепившуюся в его помятую серую мантию.

– Надеюсь, ты не просто так прервала меня. Ты знаешь, я бы никому другому такого не позволил.

Голос Сирена был глубоким, настолько близким к сдерживаемому рыку, насколько его мягкий тон позволял. В нем слышалась не просто легкая угроза, и если у меня волосы на затылке встали дыбом от его слов, то на его сестру они оказали обратный эффект.

Итрис скептично подметила:

– Как будто кто-то другой осмелился бы.

Сирен стряхнул с себя ее руку, и складки его шелковой одежды заструились идеальным каскадом, напоминавшим струи водопада, из которого он только что вышел. На его коже и волосах блестели капельки влаги.

– То, что ты Искатель, еще не означает, что я должна разбираться с твоими проблемами.

Сирен бросил на нее странный взгляд, его полные губы раскрылись всего на секунду, но тут его сестра кивком головы указала на меня.

Взгляд его метнулся ко мне, смягчившись всего на секунду, хотя, возможно, мне это почудилось.

Мне точно это почудилось.

Слова, которые он собирался произнести, легким вздохом повисли в горле. От этого звука сердце как будто чуть сильнее сжалось, пусть и всего на секунду.

– А, Делф, не ожидал тебе так скоро тут увидеть.

– Тебя должно удивлять, что она вообще здесь, – сказала Итрис.

От ее сурового голоса я поежилась, позабыв уже о двух фейри, все еще стоявших в дверях. Они не осмелились зайти за нами внутрь, но наблюдали за происходящим. – Я обнаружила ее не с кем иным, как с Терреком.

– Тебя правда это удивляет? – спросил он, приподняв бровь. – Ты же знаешь: всего лишь вопрос времени, когда он добьется желаемого с ней.

– Как и со всеми нами, – проворчала она. В отличие от Сирена ей удавалось говорить прерывистым, утробным голосом. – Почему она оказалась одна?

– Она не пленница, Итрис.

Я не могу ее контролировать.

Эти слова не успели приободрить меня, потому что Итрис продолжила:

– Но скоро станет пленницей, а может, случится что-нибудь похуже, если ты не дашь ей хоть каких-то наставлений. Сколько ей вообще? Выглядит не старше ста пятидесяти.

От ее слов я побледнела, но не так сильно, как Итрис после ответа Сирена, произнесенного будничным тоном:

– Вообще-то двадцать один.