Заживо погребенные

Статуя, занимавшая четвертую нишу, была закрыта покрывалом; ее размеры были значительно меньше. Но видна была тонкая лодыжка и ступня, обутая в сандалию. Де л'Омлет прижал руку к сердцу, закрыл глаза, открыл их и увидел, что его сатанинское величество покраснел.

А картины! Киприда! Астарта! Ашторет! Их тысяча, и все это – одно. И Рафаэль видел их! Да, Рафаэль побывал здесь; разве не он написал… и разве не тем погубил свою душу? Картины! Картины! О роскошь, о любовь! Кто, увидев эту запретную красоту, заметил бы изящные золотые рамы, сверкавшие точно звезды на стенах из гиацинта и порфира?

Но у герцога замирает сердце.

Не подумайте, что он ошеломлен роскошью или одурманен сладострастным дыханием бесчисленных курильниц. C'est vrai que de toutes ces choses il a pensе beaucoup – mais![14 - Правда, обо всех этих вещах он много думал – но! (франц.)] Герцог де л'Омлет поражен ужасом; ибо сквозь единственное незанавешенное окно он видит пламя самого страшного из всех огней!

Le pauvre Duc![15 - Бедный герцог! (франц.

)] Ему кажется, что звуки, которые непрерывно проникают в зал через эти волшебные окна, превращающие их в сладостную музыку, – не что иное, как стоны и завывания казнимых грешников. А там? – Вон там, на той оттоманке? – Кто он? Этот petit-ma?tre[16 - Щеголь (франц.).] – нет, божество – недвижный, словно мраморная статуя, – и такой бледный – et qui sourit, si am?rement[17 - Который улыбается так горько (франц.).]?

Mais il fait agir[18 - Но надо действовать (франц.

).] – то есть француз никогда не падает сразу в обморок. К тому же его светлость ненавидит сцены; и де л'Омлет овладевает собой. На столе лежит несколько рапир, в том числе обнаженных. Герцог учился фехтованию у Б. – Il avait tuе ses six hommes[19 - Он убил шестерых противников (франц.).]. Значит, il peut s'еchapper[20 - Он может спастись (франц.).]. Он выбирает два обнаженных клинка равной длины и с неподражаемой грацией предлагает их его величеству на выбор. Horreur![21 - Ужас! (франц. ).] Его величество не умеет фехтовать. Mais il joue![22 - Но он играет! (франц.)] – Какая счастливая мысль! – Впрочем, его светлость всегда отличался превосходной памятью. Он заглядывал в «Diable»[23 - «Дьявола» (франц.).], сочинение аббата Гуалтье. А там сказано, «que le Diable n'ose pas refuser un jeu d'еcartе»[24 - Дьявол не смеет отказаться от партии экарте (франц.).].

Но есть ли шансы выиграть? Да, положение отчаянное, но решимость герцога – тоже.