Магеллан. Часть 1. Прибытие

Стало быть, на совещании этом были Орлов – начальник ОНР, Зольский – научный руководитель полета, сам капитан и, возможно, старпом. Чего же они меня-то не позвали? Это какой-то заговор? Вопрос.

– В любом случае, – попытался замять свою оплошность Ковалев, – посланник должен быть с головой. Начальник.

Я решил на время завязать с дедукцией и расслабиться. В настоящий момент разгадка этой странной интриги никак не поможет нам выжить.

– Нам и тебя, майор, хватило бы, – возразил я. – Вполне возможно, нам, наоборот, кого-то из младшего офицерского состава пришлют.

Сам посуди – связи нет. Пока мы получим возможность связаться с ними, пройдет уйма лет. А чтобы популярно объяснить, что у них там произошло, подойдет любой мало-мальски грамотный колонист. Нам – лишние руки, а им – чистая совесть. Мол, ушли не по-английски.

– Я этого посланника склонен рассматривать как лишний рот, а не руки, – угрюмо ответил Ковалев. – Но, признаюсь, информация, которую этот рот может нам поведать, лишней не будет.

Мы замолчали, каждый погрузился в собственные мысли. Вышел второй пилот, взял себе и Саше по тюбику сублимата и бутыль с водой.

– Как у нас дела? – остановил его на обратном пути Ковалев.

– Пока заплатка держит. Поднялись на две тысячи метров. Местные не должны увидеть.

– Скорость?

– Держим дозвуковую, мало ли что. Да нам и лететь-то… – Коля махнул рукой: мол, две тысячи километров для них раз плюнуть, и пошел в кабину. Хотя еще час назад не был уверен, что вообще в воздух поднимемся.

Человек – удивительно самоуверенное существо, когда у него хоть в малом, но получается задуманное.

Я взглянул в иллюминатор, он все еще был черен. Нужно будет отмыть по прилету, подумал я, надоело пялиться на копоть. От скуки я начал вертеть головой. В иллюминаторе соседнего ряда, сквозь такое же, как и с моей стороны, закопченное стекло я увидел тусклое свечение. Угадывались теплые тона. Рассвет. Скоро прибудем к предполагаемому квадрату посадки и узнаем наконец-то, что же произошло на «Магеллане».

А быть может, и получим новое задание. Новый стимул к жизни. Работа – она же мотивирует жить. Долгие века становления нашего нового объединенного общества показали, что лишь нашедший свое призвание индивидуум по-настоящему счастлив. Сотни, если не тысячи наблюдений и экспериментов указывали однозначно и безапелляционно на то, что блага или деньги – не сама цель для думающего существа, а лишь средства для его выживания.