Магеллан. Часть 3. «Гаттак»

Сейчас же молодой разведчик действительно мог похвастать своим окрепшим духом – приступы вольномыслия удавалось подавлять, и это было не сложнее, чем контролировать эрекцию или, скажем, дыхательный рефлекс.

«Но рано или поздно тебе придется сделать вдох», – промелькнула мысль в мозгу Гаттака, и он, слегка поморщившись, вытеснил ее из головы десятиминутной молитвой.

До самого храма шли быстро и молча. Успели к окончанию утренней литургии.

– Ты сегодня не один? – улыбаясь, спросил служитель Леонид после литургии.

 – Не представишь мне свою спутницу?

Гаттак смутился. Он не ожидал, что играть придется с самых первых дней.

– Да, служитель, это Корра, моя… – он обернулся к девушке и продолжил, – моя жена.

Лицо служителя озарила еще более светлая улыбка:

– Великий Бор назначил тебе супругу. В столь юном возрасте. Ты можешь гордиться собой, Гаттак, это верный признак благоволения тебе Господа нашего.

Гаттак изобразил вымученную улыбку и для большей убедительности взял Корру за руку.

Девушке игра давалась легче – замужним женщинам в обществе мужчин полагалось изображать кротость и покорность. Она картинно опустила глаза в пол и даже слегка покраснела.

– Мы на исповедь, служитель. Ждем очереди, – поспешил обозначить цель их прихода Гаттак.

– Думаю, я могу воспользоваться своим положением и предоставить вам свою личную исповедальню, – подмигнул Гаттаку служитель Леонид. – Вы же знаете, что супруги должны исповедоваться вместе? Кстати, для вас этот опыт будет полезным.

Меньше всего Гаттак мечтал исповедоваться перед Бором в присутствии этой самоуверенной девчонки, которую ему попросту навязали. Но делать было нечего, легенду нужно поддерживать до конца, иначе грош цена его профессионализму. Гаттак сердечно поблагодарил служителя, и Леонид проводил молодых в свои покои.

Жилище служителя Леонида выглядело аскетично. Молодожены оказались в небольшой комнате, и Гаттак бегло осмотрелся. Пол был устлан простыми досками, не знавшими, судя по их виду, ни рубанка, ни шкурки, ни краски.

Голые стены, обитые вагонкой, одинокое окно, задрапированное плотной тканью черного цвета. Бросилось в глаза минимальное количество мебели: грубо сбитый деревянный табурет, низкая кровать, аккуратно заправленная такой же черной тканью, что и на окне. Скромная кухня на одну газовую конфорку примыкала к комнате и никак от нее не отгораживалась. Там Гаттак обнаружил еще один деревянный табурет, стол и раковину.