Магеллан. Часть II. Егерь

Настоящий егерский шлем от скафандра! А батарейку зарядишь как-нибудь. Вот, перестанешь людей кушать, читать научишься, физику изобретешь и тут же зарядишь себе шлем. Давай, бери его!

Егерь бубнил непонятные мне слова, видимо, впадая в забытье от холода. Голос его слабел, дыхание становилось все реже. В какой-то момент он даже клюнул головой, но, уткнувшись мне в макушку, очнулся. Вытер нос ледяной ладонью и вновь прильнул к своей палке.

– Ну же! Ну! Вот. Молодец. Бери его. Озираешься? Правильно, озирайся.

Взял? Отлично. Теперь неси его к своим людям. Давай. Ай, молодец. Заткни уши, последыш.

Оглушительный гром ударил мне по барабанным перепонкам. Тело Германа слегка дернулось. Запахло неведомой мне гарью. Герман прильнул ко мне, укрывшись за бревном, и тут же со стороны тракта раздался неимоверной силы грохот. По бревну ударило что-то тяжелое, так, что оно качнулось в нашу сторону. С воем и свистом пронеслись мимо нас какие-то пчелы свистящие. Посеченные ветви начали падать на голову, затем нас накрыла огромная пелена снега, сбитого с макушек деревьев неведомой мне силой, и засыпала с головой.

Как только все улеглось, Герман зашевелился, откапываясь, и привстал над своим укрытием.

– Ай да Мария! Ай да умничка! А я протестовал еще… Эх, век живи да век учись! – Герман ликовал. – Взгляни, последыш! Не зря амуницию минировали.

Он встал в полный рост и перемахнул через наше укрытие так, словно я вообще никак не сковывал его движения, и повернулся к тракту боком, чтобы я мог увидеть страшную картину.

Посреди тракта виднелась глубокая черная воронка. Подводу разнесло в щепки. В стороне от воронки лежали обезображенные тела сотрапезников. Кто без руки, кто без ноги. Лиц было не разобрать, вместо них – сплошное кровавое месиво. Горячий Гром тоже лежал неподалеку. Бедный конь еще дергался и бил передним копытом пустоту перед собой. Его брюхо было вспорото, и на грязный снег вывалилась добрая половина его нутра. Но тут Герман опомнился:

– Ох, чего это я? – он резко закрыл мне глаза рукой. – Ты ж маленький еще.

Я был не против цензуры. Картина открывалась не из приятных.

– Ладно, нужно убираться подобру-поздорову. Сейчас прибегут те двое, – егерь указал в сторону, откуда пришел отряд Курьмы. – Жаль, пулемет не унести – тяжелый, не дойдем с ним.

С этими словами Герман вернулся к бревну, забрал свой горб и быстро пошел к месту взрыва.