Магеллан. Часть II. Егерь

– Я не уверен, – осторожно подбирая слова, сказал Оан, – но мне кажется, что кто-то переписал программу «Колыбели» и блокирует все мои попытки взломать систему.

– Кто-то? – переспросил Герман, недоверчиво прищурившись.

– Да, – глядя ему в глаза, ответил Оан. – Я понимаю, что звучит это странно, и что только я имел доступ к системе.

– И три месяца с ней работал, пока мы бороздили Пустошь, – вставила Мария.

– Да, – согласился Оан. – И мне действительно почти удалось взять под контроль все системы «объекта».

Но буквально на днях операционная система «Колыбели» не позволила мне войти под моим собственным паролем. А затем интерфейс и вовсе перестал отзываться на команды. Я попытался обойти систему и наткнулся на мощный файрвол, преодолеть который мои портативные вычислительные машины не в состоянии. Увы, – подытожил Оан, – в настоящий момент доступ к «объекту» утерян.

– А открыть люк силой? – уточнил Ковалев. – Просто механически замкнуть провода, как мы делали это раньше, нельзя?

– Чак и Сергей уже третий месяц пытаются это сделать, но пока безрезультатно, – развел руками Оан.

– Черт-те что творится! – выругался Ковалев и завершил запись брифинга.

Глава 9 – «Объект».

– И чего ты молчал три месяца? – раздраженно спросила Мария, когда мы шли обратно на «Ермак».

Оан не стал тушеваться и резонно ответил:

– В последнем своем докладе вы передали на базу, что Герман ушел в Пустошь, договариваться с племенами и кого-то искать.

– При чем тут я? – удивился Герман.

– Мария не бросила бы вас одного в Пустоши, даже если бы я сообщил, что планета поменяла ось наклона и раскололась пополам. И потом, если бы «Ермак» вернулся на базу, то ваш сигнал бедствия никто бы не принял, и этого разговора уже не было бы.

– Что верно, то верно, – согласился Герман, бросив взгляд на меня, бегущего рядом. – Но сообщить вы нам все же должны были.

– Признаться, поначалу я думал, что сам справлюсь, – почесал затылок Оан. – Но, когда увидел четкий след постороннего вмешательства в исходный код, понял – на объекте творится что-то неладное.

– Удалось что-нибудь еще выяснить? – вмешался Ковалев, пока мы занимали места внутри «Ермака».

– Удалось измерить энергопотребление «объекта».

– И что там?

– Мы следили за расходом энергии на «объекте» с момента приостановки работы инкубаторов. На тот момент активность ядра процессора была минимальной. Он словно в спящий режим ушел и энергию, почти не потреблял.