Последний контакт 2

Выход из криосна в капсулах ваэрров происходил гораздо проще, чем в земных.

Валерия огляделась по сторонам, силясь разглядеть хоть что-то. Тьма была настолько отчаянной, что глазу не удавалось ни за что зацепиться. Интересно, так и должно быть? Когда же ее выпустят? Разве капсула не должна открыться самостоятельно? Девушкой начинала овладевать паника.

Она постаралась успокоиться и сосредоточилась на других органах чувств. Ощутила холод – в капсуле было довольно прохладно. Пролежи она так без движения хотя бы с час – неминуемо наступит гипотермия.

Хотя сейчас ни о каком часе речи идти не могло, так как с каждой секундой в капсуле становилось все труднее дышать.

– Открывайся уже! Эй! – крикнула девушка. – Меня кто-нибудь слышит?

Ответа не последовало. Валерия уперлась руками в крышку капсулы и попыталась открыть ее самостоятельно. Острая боль пронзила руку, и она тут же вспомнила обстоятельства, при которых получила ранение. Она порезалась о собственный скальпель в тщетной попытке напасть на ваэрра.

«Стоп! – насторожилась девушка. – Почему я все помню?»

После выхода из криосна в земных гибернаторах космонавты еще несколько часов испытывали чувство дезориентации и восстанавливали память. Валерии же даже не пришлось напрягаться, чтобы вспомнить все, что происходило с ней до погружения в гибернацию. Она понимала, что находится на корабле ваэрров, что сама улеглась в эту капсулу. У неё просто выбора не было. Она помнила все события до мельчайших подробностей – весь тот ужас, через который прошла.

Она помнила о ваэррах, о чудовищном эксперименте, который они проводили над экипажем «Марка-10». Валерия точно знала, что осталась единственной выжившей из всего экипажа рудовоза.

– Они все погибли, – прошептали ее губы в темноту. – Все. И мой Денис.

По щекам потекли слезы. В могильном холоде они показались ей обжигающими. Она вспомнила Дениса. Своего нежного, доброго, надежного Дениса. Его убили, отняли у нее.

– Нет! – Мирская быстро смахнула слезы.

Их соль попала в незажившую рану, и рука вновь начала саднить. – Я не подохну здесь! Не тут и не так!

Валерия разозлилась на саму себя. Ей отчаянно хотелось жить. Жить и бороться. Не ради себя, не ради выживания как такового – ее инстинкты и без того работали великолепно, на то не требовалось ее воли. Она хотела выжить ради мести. Кто-то должен был ответить перед ней за смерть любимого. За каждую нелепую и ненужную смерть на «Осирисе».