Последний контакт 3

 – Капитан вновь с нами, передаю управление кораблем командиру МЗК «Прорыв» Кольскому.

– Занесено в протокол, – тут же отозвался ИИ «Прорыва», хотя такой прыти от свихнувшегося искина уже никто и не ждал.

– С вами все в порядке? – насторожился Кольский, обращаясь к старпому.

– Да, да, Борис Владимирович, все хорошо. Просто… – Сорокин не договорил. На него вдруг нахлынуло – он обхватил руками голову, рухнул на стол и зарыдал. Капитан растерянно огляделся по сторонам.

– Что это с ним?

– Нам удалось перекинуться парой слов, командир, – тихо ответил Володин.

 – Владимир Ильич винит себя в том, что произошло на «Прорыве». Все эти нападения, смерти… В ваше отсутствие он командовал крейсером и теперь считает себя главным виновником этой трагедии.

– Уведите его в медпункт, – строго сказал Кольский. И добавил, так чтобы слышали все, включая рыдающего старпома. – Если кто и виноват во всем, то это я. Нашел время на апатию и рефлексию.

– Но, командир! – попытался было возразить Серов, но Кольский не дал ему договорить.

– Мы были атакованы, господа. Кем и как – предстоит выяснить. Важно одно – мы все еще переживаем последствия этой атаки. Атаки, к которой не были готовы. К атакам такого рода в принципе нельзя быть готовым. Смею предположить, на Земле вообще нет подобных технологий. Однако мы все знали о том, что служба в космическом флоте – это риск. И немалый риск. Мы все проходили отбор, в том числе и психологический. Просто… – капитан вдруг замолчал. Взгляд его замер на голограмме с шаром.

 – Просто мы слишком расслабились.

– Что вы хотите этим сказать, командир? – тихо спросил Володин.

– Мы не справились! Облажались! – ответил Кольский раздраженно. – Мы все, всё человечество! Это факт. Полеты в космос стали для нас всех обыденностью. Мы даже сюда летели с чувством, что во вселенной нет ничего и никого умнее и сильнее нас. Мы все слишком сильно полагались на нашу науку, на технологии, на искусственный интеллект. Мы передоверили ему практически все бразды управления кораблем, перепоручили машинам думать за нас, действовать за нас, решать за нас.

А когда эта система дала сбой, мы оказались попросту не готовы к этому. Мы – в смысле люди. Мы все стали слишком инфантильны, слишком зависимы от бога, которого сами себе навязали. И бог этот – прогресс, – капитан на минуту замолчал, на мостике также царило гробовое молчание. Никто не осмелился возразить – нет, не потому, что боялись капитанского гнева.