Западня для лорда

Легкий ветерок поигрывал мехом ее шапки, заставляя его мягко трепетать. Остаток прогулки они изредка отпускали ничего не значащие замечания, но преимущественно молчали, и это их совершенно не тяготило. Прежде Линвуду не приходилось встречать женщины, которая не попыталась нарушить затянувшуюся тишину. Наконец ландо подкатило к северо-восточному выходу под названием Камберленд-Гейт. Венеция, любовавшаяся листвой деревьев и голубизной неба, глубоко вздохнула.

– Какой прекрасный день, – пробормотала она как бы про себя.

– Всегда пожалуйста. Не хотите ли выпить горячего шоколада у Гантера? – предложил он, когда они выехали за пределы парка. Он готов был на что угодно, лишь бы подольше побыть в ее обществе.

– А вы и правда выведали обо всех моих слабостях, лорд Линвуд, – снова улыбнулась она.

Экипаж свернул на Парк-Лейн, где перед ними открылся вид, от которого солнечный день тут же померк перед глазами.

На углу перевернулась тележка продавца овощей и фруктов, повсюду рассыпались красные и зеленые яблоки. Стайка детей налетела на них и тут же расхватала, весело перекрикиваясь и переругиваясь. Из-за этого происшествия ландо Линвуда совершило вынужденную остановку у дома, где он меньше всего хотел бы находиться, – у пепелища, зияющего в ряду сложенных из портлендского камня городских домов.

Венеция всматривалась в обуглившиеся останки жилища, гадая, не является ли перевернувшаяся тележка делом рук Роберта, вознамерившегося остановить экипаж на этом самом месте.

– Дом герцога Ротерхема, – негромко произнесла она, чувствуя, как испарилось дружеское расположение, еще минуту назад царившее между ними, напомнив, что в действительности она всего лишь притворяется, чтобы достичь желанной цели.

Линвуд не произнес ни слова, но она, даже не глядя, почувствовала произошедшую в нем перемену настроения. Или, возможно, изменилась она сама.

– Похоже, поджог, – наигранно легкомысленным тоном, будто лишь для поддержания разговора, заметила она.

– Вот как? – скованно отозвался Линвуд.

– Полагаю, кто-то сильно ненавидел Ротерхема.

– Возможно.

Выражение лица было замкнутым и отстраненным, будто данная тема его совершенно не интересовала. Повернувшись к Линвуду, Венеция внимательно посмотрела ему в глаза:

– Вы его знали?

– Совсем немного. Мой отец в молодости вел с ним дела.