Последний контакт

Корпус «Осириса» проплывал перед смотровым окном. Затем «Марк-10» начал закладывать медленный вираж вокруг носа огромного корабля. Округлые защитные щитки на смотровых окнах величественного гиганта были чёрного цвета и действительно выглядели, как глаза огромного морского чудища. Кроме того, на носу «Осириса» были выпущены два огромных манипулятора, что придавало кораблю ещё большее сходство с каракатицей.

– Визуальный осмотр правого борта и носа корабля видимых повреждений не выявил, – спокойно комментировал свои действия капитан.

«Марк-10» медленно вывалился с левого борта «Осириса» и направился к его корме.

– Я так и не понял, чего это капитан зажлобил тебе манипулятор, – прошептал на ухо Медведеву Балычев.

– А чего тут непонятного? – так же шепотом ответил Виктор. – Платформа стоит безумных денег, весь «Марк» столько не стоит.

– И чего ему с этого?

Медведев пожал плечами.

– Некоторые капитаны выкупают старенькие платформы, чтобы после выхода на пенсию работать на себя.

– Нам так не жить.

Медведев неопределённо пожал плечами. Между тем рудовоз уже закончил облёт левого борта «Осириса» и закладывал вираж для оценки кормы звездолёта.

– Визуальный осмотр левого борта «Осириса» видимых повреждений…

Внезапный толчок заставил всех стоящих позади капитана людей потерять равновесие. Зажглось аварийное освещение, переборки с шипением захлопнулись, взревел сигнал тревоги.

Перепуганный экипаж не спешил вставать, все прижались к полу, переглядываясь между собой.

– А, чтоб тебя! – выругался Сопкин, пытаясь удержать корабль. – Показатели?!

– Повреждены пятый и шестой отсеки! – быстро доложила Алла Марр, перебирая пальцами огромные красные строки системных оповещений, всплывающих у неё перед глазами. – Разгерметизация пятого и шестого отсеков, капитан, мы теряем О?! Пожар в реакторном отсеке! Резкое падение давления!

– Заткнись, заткнись, заткнись! – орал Балычев, держась руками за уши.

Испуганный Медведев не сразу понял, что именно Балычеву не нравилось – то, что второй пилот перечисляла слишком много критических повреждений, или то, что пронзительный сигнал тревоги вырывал из его головы последние молекулы мужества. У Виктора и у самого отнялись от страха ноги.