Триггерная точка

Нужно было вырубить на корню любую попытку манипуляций этим именем. Спекуляции на эту тему в этом времени могли привести к огромным жертвам в будущем. И в его, Коликова, будущем тоже. Убив одного то ли Гитлера, то ли солдата вермахта, Тимур избавлял все стороны от соблазна использовать это поганое имя в корыстных целях. Оно и без того принесет еще очень много горя.

Покончив с этим делом, Коликов вышел обратно в приемную.

– Что, так быстро? – удивился американец, вставая. Он даже сигару не успел раскурить.

– Да не он это, – спокойно произнес Коликов и вышел из тела бедного доктора.

Это дело очень долго разбирали. Естественно, сделанного не воротишь – шанс на внедрение дается лишь единожды. Кто-то из начальства ругал Коликова, кто-то одобрял его поступок. Был ли тот заключенный Адольфом Гитлером, никто так и не понял. Единственное, что отметили после того вмешательства в вероятность, – это странное самопроизвольное снижение преступлений на расовой почве по всему миру.

Новые неонацистские ячейки образовывались, но действовали как-то вяло, натужно и без огонька. Их спонсировали неохотно, хотя раньше все было иначе. Какую роль в этом сыграл поступок лейтенанта Коликова в одной из вариаций далекого сорок пятого года, никто не знал. Но факты говорили сами за себя.

Тимур вернулся из воспоминаний в текущую реальность в тот момент, когда на столе Эльмы затрезвонил телефон. Коликов даже не понял, кто испугался сильнее – он или Эльма.

– Фройляйн Эльма, зайдите ко мне, – прохрипел чей-то голос в трубке, и девушка, захватив последнюю на сегодня картину и сдав ее в хранилище, поднялась на третий этаж.

На двери, перед которой Эльма поспешно поправляла свое платье, красовалась табличка: «Директор музея». Девушка постучала и, не дожидаясь ответа, тихонько вошла.

– Ааа, фройляйн Эльма! – дружелюбно протянул маленький суховатый старичок в серой тройке. – Входите. Присаживайтесь.

На угловатом и болезненно желтом лице директора музея немного не к месту красовались жиденькая бородка и усы в стиле Эркюля Пуаро.

Маленькие глазки не желали фиксироваться ни на чем конкретном и постоянно бегали по кабинету, лишь изредка застывая на декольте подчиненной. Бровей почти не было, они скорее обозначали контур глубоко посаженных глаз. Крючковатый нос был сильно скошен в сторону, и директор постоянно трогал его рукой, словно проверяя, не отвалился ли он.