Зверь в тени

Который рискнул всем в этом мире, чтобы похитить другого человека и забавляться с ним, когда ему заблагорассудится. Этот неудачник считал биологический акт настолько важным, что готов был отправиться в тюрьму, лишь бы испытать такое же облегчение, какое мог доставить себе и сам, с помощью собственной руки.

Бет снова издала странный звук, но на этот раз это был смешок.

Смешок превратился в хохот.

И, дав смеху волю, Бет уже была не в силах остановиться. Он мог убить ее за это. Бет это понимала. Плевать.

Он заточил ее в темницу. И исход был непредсказуем.

– Что? – переспросил он опять. Его лицо скривилось.

Глядя на него, Бет осознала: он мог выбрать любую женщину, по крайней мере в Сент-Клауде. И одно это заставило ее расхохотаться еще громче; к истеричному смеху примешались всхлипы. Неужели он вообще не знал, что такое настоящая, правильная любовь? Неужели ему никто не говорил, что унизительное, животное соитие было дорогой в никуда, а не конечным пунктом назначения? Что вся радость, волшебство, весь смысл физической близости состоял в том, чтобы полностью утратить бдительность, всецело забыться с другим человеком? И именно ощущение слияния и незащищенности порождало то, что, в сущности, являлось пренебрежением всем остальным, то, к чему стоило стремиться? Он украл «Мазерати», чтобы добраться до его брелока.

Да он был клиническим идиотом! Королем тупиц и дебилов.

Бет захохотала-заплакала еще сильней.

– Глупая сука, – раздраженно пробормотал он, засовывая ремень обратно в шлицы.

Тусклый свет превратил его глаза в темные впадины, но затрясшиеся руки рассказали обо всем. – В следующий раз ты не будешь смеяться. Поверь мне, – пообещал он хриплым голосом.

И вышел из комнаты.

Бет услышала скрип, с которым проворачивался ключ в замке.

И начала составлять план.

Ей расхотелось возвращаться в Пустоту.

Теперь, когда Бет вспомнила, кто она такая.

Глава 12

Я проснулась, ощущая головную боль и грусть. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сонное опьянение прошло, и я вспомнила, что было накануне.

Мне не хотелось думать о Морин и о том, чем она занималась. Это было не мое дело. «Захочет – расскажет сама», – наказала себе я. В любом случае мы с Брендой приняли правильное решение: выбросить все это из головы.

Но события минувшей ночи не желали стираться из памяти, они словно залипли в ней. И вместо того, чтобы вылезти из постели, я вытащила из-под матраса свою записную книжку.