Славушка и соляной камень

В руках ножик отцов (как только умыкнула?), сама в сапожках да в сарафане нарядном. Коса рыжая, впопыхах сплетенная, за пояском торчит. И чего она тут делает? Никак школу девичью прогуливает?

– Ты чего это тут? – удивился Славушка.

– Тебя не спросила, братец. Или только тебе можно под телегой от работы отлынивать? – сестра показала Славушке язык и, спохватившись, спрятала руки, травой изрезанные, за спину.

– Порывай-траву рвала, не иначе, – заключил безапелляционно дед Филарет, сопоставив факты.

 – Утром ее рвут, по росе, иначе не сработает снадобье. Да и луна полная, трава сейчас в самой силе находится.

И угадал писарь. Если Славушка еще умел кое-как взрослых одурачить видом своим, то сестрица его никогда таким даром не отличалась. Всё и всегда у нее на лице отображалось, особенно если кто допытывался у нее правды. Вот и сейчас Мареся покраснела густо, а руки за спиной еще крепче рукоять ножа сжали. Глазки голубые забегали из стороны в сторону.

– А ну, непутевая, признавайся.

Кому лихо задумала?

– Никому, – сказала Мареся тонким голосочком, а глаза ее кричали обратное. Видимо, опять Ермолка насолил ей чем-то.

– Не серчай, деда, – вступился за сестрицу Славушка. – Ее бабка Вайка, видать, послала. Мареська у нее в послушницах с этого года ходит.

– Эко вы друг за дружку держитесь, – подивился писарь, поглядывая то на Маресю, то на Славушку. – Хотя верно вы делаете, держаться вам вместе треба. Но глаз мне не замыливай. Как есть вижу, неладное она затеяла.

Бабка Вайка, если бы послала, так мы с тобой колокол услышали бы. А утром, акромя нас да скота, никто из крепости еще не выходил. Стало быть, она тайком прошмыгнула. А коль человек тайком что делает, жди от него пакости, это я наперед знаю. А я-то иду и думаю, кто это поутру уже траву примять успел? Уж финна-лазутчика ждал, а тут эта сухоногая. И чего мне с тобой делать? К отцу вести? Чтоб наказал?

– Не надо к отцу, – хором запричитали дети, а Мареся даже шагнула к старику ближе да глазюки свои небесно-голубые выпучила, слезами наполненные.

Хорошо у нее это получалось, любого разжалобить могла. Вот и у старика сердце не выдержало.

– Времени нет, чтоб обратно топать, – буркнул он и пошел к лесу. – С нами пойдешь, Мареська. Харчей, надеюсь, на день запасла?

– Меня лес прокормит, – мгновенно переходя от слез к улыбке, ответила Мареся, убирая нож за пазуху и задорно подмигивая брату.