Славушка и соляной камень

– А вот ты скажи мне, братец, – шепотом спросила девочка, хитро прищурившись и глядя на брата, – ты же словно и не подивился птице редкой. Так на нее прикрикнул, будто знакомцы вы давнишние. Не она ли нас из лесу вывела?

– Вот еще я птицу слушать буду! – буркнул Славушка и тут же получил за слова свои в ухо клювом. – Ай! Чего цапаешься?

Сестрица насмешливо засмеялась над взвизгнувшим мальчиком.

– Ну, судя по всему, ручная она, – сказала Мареся. – Может, все-таки расскажешь, как вы с ней дружбу свели?

Тут сова голову вжала и, тихо зашипев, вперилась взглядом в излучину реки, что из их наблюдательного пункта хорошо видна была.

– Тише, – шикнул на сестру Славушка и тоже пригнулся.

Минуты две ничего видно не было. А после дети увидели, как по излучине Волыни крадется кто-то. Не идет, а именно что крадется. К самому берегу пригибаясь, поминутно оглядываясь, шли вдоль берега два человека в странных одеждах. Шкуры на них были, унты меховые, шапки с висячими до локтей ушами. За спиной – луки короткие, а в поясах ножи кривые поблескивали на солнце.

– Не наши это! – шепнула Мареся.

– Сам вижу, что не наши. Ты финнов когда-нибудь видела?

Мареся головой покачала. Откуда ей было знать, как выглядят представители враждебных кочевых племен с севера.

– Они это…

– А тебе почем знать? Мы с ними уже, почитай, лет пять не сталкивались, да и война-то далеко на западе протекает. Чего им тут делать?

– А то, что наш отец эту крепость здесь не просто так держать взялся.

На север он их не пущает. Им там, на севере, словно медом намазано. О том промеж собой воины наши толмачили, а я подслушивал.

– Наши стражники только трепаться горазды, – шепнула Мареся. – Никто из них в настоящей битве не бывал – всех бывалых отец давно отослал в дружину князя. Им-то откуда ведомо, как финны выглядят?

– А по этим не видно, что не местные они? Всех местных мы в лицо знаем. А эти, вона, странные какие. И луки у них, и ножи.

– Так охотники, может?

– Ага, как же, охотники – и без добычи.

Говорю тебе, лазутчики это финские. И чего эти «охотнички» хоронятся да тайком вдоль границы шлепают, коль им скрывать нечего?

На этот вопрос у Мареси аргумента не нашлось. Стали ждать, что дальше будет. Лазутчики тем временем с детьми поравнялись. Первый руку поднял и в кулак сжал – совсем так, как дед Филарет делал. Тот, что за первым шел, остановился, встал на колено, достал свой короткий лук и стрелу на тетиву положил.