Игра

Хастлеры[4 - Хастлер – некто, обделывающий разного рода незаконные делишки одновременно с легальной детальностью, но не являющийся гангстером (прим. пер.).], хопперы, косящие под гангстеров. Игроки играли в игру, и многие из знакомых Бретта в итоге получили или пулю, или длительный тюремный срок задолго до того, как джентрификация[5 - Джентрификация – реконструкция пришедших в упадок городских кварталов путем благоустройства и последующего привлечения более богатых жителей.] перешагнула реку. Были те, кто пытался попасть в рэп-игру, и те, кто просто играл.

Бретт хмурится, вспоминая что-то более конкретное. Игра. Не в это ли играли они еще в колледже, подсмотрев в интернете, в его юные, «модемные» дни? Он кивает сам себе. Так и было. Цель игры была – забыть о существовании игры. Студент врывался в класс и кричал: «Я проиграл!» – и все смеялись или стонали, а затем сознавались в том же самом. Теория иронических процессов, так это называется, или «принцип белого медведя». Попробуйте не думать о белом медведе, и первое, о чем вы подумаете, это…

Он вздыхает.

Вот так, помимо своей воли он добавил еще одно разочарование в самом начале этой, без сомнения, самой разочаровывающей недели. До этого момента он выигрывал в этой Игре больше двух десятков лет, даже не подозревая об этом.

Бретт блокирует телефон и сует его обратно в карман.

Поезд с грохотом разрезает темноту под рекой, и Бретт произносит слова, никогда еще не казавшиеся настолько подходящими:

– Я проиграл.

13

Третий игрок

Запах собачьей мочи на траве она чувствует еще до того, как открывает глаза.

Спереди Сара вся промокла из-за того, что лежала на влажном газоне. В январе земля после осадков сохнет несколько дней.

Это падение оказалось неудачным. Ее подташнивает, и она дрожит. Она понятия не имеет, сколько пролежала так, лицом в грязи, но когда переворачивается и смотрит на облака, затянутое свинцовыми тучами, небо кажется еще мрачнее, чем когда Сара только вышла на улицу.

В доме раздается плач Арчи.

Сара медленно садится, не отрывая глаз от цветочной клумбы рядом. Она знает, что он все еще там, наполовину скрытый сорняками, но не может заставить себя посмотреть на него. Пока нет. Вместо этого, не глядя, протягивает руку и зарывается пальцами в его густую шерсть. На ум приходит единственное слово – безжизненный.

Она начинает тихо всхлипывать, тряся собаку, будто хочет разбудить его.

– Дюк.