Игра ненависти и лжи

– Что он сказал?

– Он сделал неизвестную женщину – тебя, Малин, – главой загадочной гильдии. Хаген спланировал нападение, после того как познакомился с одним из воров этой женщины в тюрьме.

– И какую же причину для организации такой атаки он назвал? – спросил Хаген, словно почти ожидал такого прикрытия.

– Акт мести, направленный против Йенса за то, что он так и не освободил твою северную семью. Он выставил все так, будто ты знал, что тебя продадут, так что ты и тот вор придумали нанять гильдию женщины и напасть.

Я покачала головой.

– Но…

Лука поднял руку, затыкая меня.

– А дальше – хуже и жестче. Согласно Йенсу, Хаген нанял гильдию, чтобы уничтожить не только маскарад, но и весь Дом Штромов. Начиная с единственной дочери Йенса. Этим утром доложили, что Малин Штром найдена мертвой. Ей перерезали горло на сеновале Дома Штромов. Она умерла задолго до того, как воры, нанятые ее коварным сводным братцем, напали на Маск ав Аска.

Кровь отхлынула от моего лица.

– Йенс так и сказал? Зачем ему говорить, что я умерла?

– Затем, что мой отец знает, что у него есть падчерица, так? – Лука выгнул одну бровь.

 – Даже если Йенс все эти годы старался сделать тебя безликой, никем, Ивар все же знал о твоем существовании. А таким образом у моего отца не будет причин связывать Малин Штром с женщиной, которая практически уничтожила моего брата на Маск ав Аска.

Отвлечь внимание Ивара от меня имело некоторый смысл, но в груди туже затянулся гадкий узел осознания того, что вся вина падет на Хагена.

Скидгарды уничтожат его, если снова поймают.

– Кейз считает Малин мертвой? – спросил Хаген. – Его это расстроит больше, чем кого бы то ни было. Уж конечно, он помнит детство, проведенное с нами.

Лука переступил с ноги на ногу, словно не зная, что сказать в ответ.

– Как я и говорил, с момента форвирринга он… он, кажется, не знает, как был привязан к Дому Штромов. Сомневаюсь, что он вообще помнит свою девочку с сеновала.

Я была холодна, как камень. Замерзшая.

Затвердевшая. Я внутренне разбилась на тысячу разных кусочков, кричала и разваливалась до основания, в то время как снаружи оставалась неподвижной и непоколебимой.

– Но если Кейз увидит ее лицо… – Хаген не договорил, вяло указав рукой в мою сторону.

– Его воспоминания изменены, – сказал Никлас, в его голосе чувствовалось раздражение. – Вы все что, не понимаете, о чем нам говорит Лука? Истинная память могла и остаться, но она скрыта. Похоронена. Изменена.