Игра ненависти и лжи

Он чуть покачивался на каждом шагу и очень старался скрыть, как дергалась его губа всякий раз, как он наступал на правую ногу.

– Тебе бы сходить к медицкому, – сказал я ему, на самом деле не переживая, но, может, так я получу целый день без него. – Насчет хромоты. Ты мне так и не сказал, откуда она.

– Это тебя не касается, злоносец.

Я безразлично пожал плечами, шагая за ним в большой зал Черного Дворца. Здесь заседал совет Ивара. Здесь он приветствовал новых альверов, прибывших занять почетное место во дворце.

Я бросил взгляд на каменную чашу, на дне которой было яркое розовое пятно, как будто в ней когда-то была кровь, но затем ее оттерли. При виде нее по позвоночнику пробежал холодок.

Я не знал почему.

От всей чертовой комнаты волосы у меня на затылке вставали дыбом. Я стиснул челюсти и закопал тревогу поглубже, пока мы не оказались снаружи.

Морской ветер задувал с Воя, но горные вершины, окружающие Черный Дворец, добавляли в воздух горьковатые нотки. С приближающимся сезоном морозов утесы вскоре станут невыносимы без густых мехов.

– А потом я предложил ей свое проклятое пальто, – над садами разносился знакомый голос. – С матушкиным, чтоб его, нефритовым браслетом в кармане. Боги, я не знаю, что меня сильнее расстраивает: что сгинуло мое любимое пальто или что красотка мне больше не даст, раз уже заполучила то, чего на самом деле от меня хотела.

Возле последних ворот двое громкоголосых скидгардов смеялись вместе с кем-то третьим.

Мои плечи расслабились от облегчения.

Между ними стоял Лука, выглядя в точности как если бы только что вылез из кровати. Его туника наполовину торчала из-за пояса, волосы взъерошены, и он покачивался, словно все еще приходил в себя после выпивки.

Подбородок Луки был покрыт темной щетиной, но он никогда не отпускал бороду, как его старший брат или отец. Несомненно, чтобы позлить Ивара. Мочки каждого уха пронзали серьги-гвоздики из черного полированного камня, а на лице не было ни следа рунных татуировок, которыми аристократы покрывали кожу.

Вместо этого он сделал татуировки рун, столбиками сбегающих вниз по горлу и шее. Один вел от левого края челюсти и до верхушки плеча. То же самое было вытатуировано на правой стороне, а посередине горла у него шел двойной ряд рун.

Слабая попытка всегда казаться изгоем Дома Гримов, навечно покрыв свою кожу узорами, отличными от рун брата и отца.

– Юный лорд, – окликнул его Сабэйн, добавив в голос жизнерадостности.