Игра ненависти и лжи

Я не хочу быть с этим один на один.

Това облизнула нижнюю губу и кивнула.

Одной рукой сжимая ее, второй я откупорила флакон и наклонила горлышко к своим губам. Пепельная сухость костяной пыли, что была в нем, легла мне на язык. Сделав долгий вдох, я вобрала ее. Кто-то говорил, что я ела воспоминания, но, по правде, я словно вдыхала их в свой организм, пока они не укоренялись в мозгу.

В голове закружил знакомый дым. Фигуры и точки двигались, пока тени не сгустились, пока холод пустоты не сменился теплом огня, мягких одеял и травяного чая.

Мое поле зрения заполнило лицо гораздо более молодого Йенса.

Осознание того, что я смотрю на собственного отчима глазами матери, вызвало волну мурашек, пробежавших по спине. Я крепче вцепилась в пальцы Товы и подождала, пока воспоминание не выплыло из тишины к приглушенным, слабым голосам.

– Когда… когда я уйду к богам, кусочек кости, герр. Вот и все, что нужно.

Челюсть Йенса дрогнула. Тогда у него на скуле была вытатуирована всего одна руна, а коса, спускающаяся вдоль головы, была темной, словно красная глина, лежащая глубоко под землей.

– Я прослежу за этим.

Вздох облегчения согрел меня, пролившись из головы прямо в сердце. Моя мать умирала в покое, зная, что Йенс запрет эти воспоминания в прахе. За глазами защипало от какого-то чувства. Пекло, хотела бы я увидеть ее лицо. Рассмотреть и запомнить ее для себя самой.

– Вы… вы сделаете ее невидимой. Убережете ее от… от этого, пока не настанет подходящий… пока оно не позовет ее.

– Пока что не позовет ее? – Йенс наклонился вперед. – Я не знаю, о чем вы говорите.

– Вы слышали… слышали историю о четырех королевах, герр?

– Миледи, я не…

– Четыре королевы, избранные судьбой, – моя мать рассмеялась, но смех перешел в кашель. Йенс тут же помог ей поднести ко рту рог с водой, пока кашель не унялся. С того места, с которого смотрела воспоминание, я различила тонкую руку, тянущуюся к Йенсу.

– Норны… они благословили мир дарами. Жадные люди попытались забрать их… силу.

– Миледи, я не придаю значения легендам и сказкам. Я знаю то, что реально, – сказал Йенс. – А реальность в том, что ваша девочка – последняя истинная наследница. Чего вы хотите от меня?

В голове заклубился туман. Воспоминание начало блекнуть по мере того, как жизнь моей матери растворялась в Ином мире.

– Уберегите ее, пока… пока оно не позовет ее. Помогите ей восстать.