Идеальные

Белла захотела поехать домой вместо «Таргета».

Луи долго ничего не говорил. Настолько долго, что Селеста не выдержала и посмотрела все-таки на мужа. Его локоть лежал на верхней кромке опущенного стекла. Луи не выглядел особо обеспокоенным, и это обеспокоило Селесту. Она, конечно, отдавала себе отчет в том, что волновалась и тревожилась по любому поводу сильнее большинства людей. И тем не менее ей иногда хотелось, чтобы муж тоже переживал из-за всего чуточку больше.

– Я же пересказала тебе разговор с мамой о моей кузине Тоне? О том, что у ее сына недавно диагностировали расстройство аутистического спектра?

Селеста задержала дыхание в самом верху грудной клетки.

Она мало что знала о детях кузины. Тоня с мужем жили в Юте, как и большинство несчетных родственников Селесты, со многими из которых она не виделась с детских лет. По правде говоря, она и о Тоне-то вспоминала лишь благодаря матери – когда на ту нападало сильное желание поболтать, она заводила речь о кузине. А желание поболтать и пооткровенничать с родной дочерью у матери Селесты возникало редко.

– Да, ты вроде бы упоминала, – тихо проговорил Луи, медленно включаясь в разговор.

Селеста даже не поняла почему. То ли муж не знал, куда это разговор заведет, то ли сразу понял, к чему она клонила.

– Как ты думаешь… даже не знаю, как сказать… – Селеста разгладила брюки на бедрах. – Как ты думаешь, нам не следует проверить Беллу?

Последовавшая за этим вопросом пауза продлилась чуть ли не вечность.

Они не включили радио, и потому тишина показалась ей еще более гнетущей.

– На аутизм, ты хочешь сказать? – наконец уточнил Луи. Он произнес слово «аутизм» так, словно выговорил его вслух впервые в жизни. Что, в общем-то, было неудивительно – они никогда не затрагивали эту тему.

Селеста не помнила, когда в ее голове впервые зародилось столь страшное подозрение. Она даже не понимала, было ли это простым подозрением или чем-то, что материализовалось с течением времени.

Все, что она знала – это то, что Белле нравились лишь четные числа, а попытки уговорить ее съесть банан или надеть льняную вещь заканчивались истерикой дочки. Да, еще Белла знала о дельфинах больше всех суммарных познаний Селесты. По отдельности все эти вещи не казались очень страшными, но игнорировать их вкупе было трудно.

Тем не менее Селеста никогда об этом не говорила – ни Луи, ни кому-либо другому.