Из Искр и Пепла

Он хотел видеть, как я корчусь и скулю от боли, как извиваюсь, будто жалкое насекомое под его сапогом.

Он хотел, чтобы я была той, кто сгорит дотла.

– Вот мы и здесь, – сказал стражник, когда мы добрались до купальни, которой я когда-то пользовалась. При виде позолоченной ванны меня охватил ужас. Над водой поднимался пар, наполняя комнату дымкой – или туманом. Но, в отличие от предыдущего раза, королевы Ханны нигде не было видно. На ее месте стояли две служанки, которых я никогда раньше не видела. Обе – обычные смертные девушки.

Они поклонились, но не произнесли ни слова.

– Зачем это? – спросила я, поворачиваясь к стражнику.

– Ты суженая короля, и правила остаются такими же, какими были раньше, – он улыбнулся. – Никаких разговоров, кроме как в твоих личных покоях. На этот раз это твоя камера в подземелье. Так что заткнись и полезай в ванну, смертная.

Я напряглась.

– Нет. Я не могу снова следовать этому правилу.

– Все ты можешь, – он толкнул меня к ванне, и мои колени подогнулись.

 – И будешь. Потому что, если ты этого не сделаешь, ты знаешь, что произойдет. У нас трое твоих близких. Сколько раз ты готова бросить вызов? Один раз? Отлично. Ты потеряешь одного члена семьи. Дважды? Трижды? Собираешься пожертвовать ими всеми только потому, что отказываешься играть по нашим правилам?

Я стиснула зубы. Не говоря больше ни слова, я стянула с себя грязную кожаную униформу и шагнула в ванну, отказываясь смущаться, пусть стражник и отслеживал каждое мое движение.

Когда его взгляд задержался на изгибе моих бедер, я никак не отреагировала. Я погрузилась в успокаивающее тепло и постаралась не проронить вздоха облегчения.

По правде говоря, горячая вода успокоила мои ноющие мышцы, уставшие ноги, воспаленную кожу. Я сама загнала себя в могилу, пытаясь вернуться сюда, и полноценный ночной сон едва ли помог мне набраться сил. Под защитным барьером Оберона я быстро восстанавливалась, но моя лодыжка все еще пульсировала фантомной болью.

Кокон ванны окутал мое усталое тело, унося прочь от тревог хотя бы на мгновение.

И тут в дверях появился Оберон.

Я почувствовала его прежде, чем увидела. В воздухе повисло напряжение, и булавочные уколы жара пробежали по моей коже. Но в этом жаре не было ничего теплого. В нем было что-то темное и искривленное, как будто иглу облили ядом перед тем, как поджечь и воткнуть. Этот невидимый яд грозил разъесть меня насквозь, если я ничего не предприму.