Из Искр и Пепла

Я замерла в ванне и старалась не поворачивать голову, чтобы не увидеть вошедшего, но не смогла удержаться. Судорожно вздохнув, я обернулась.

Король Оберон, багровый одноглазый дракон, замер прямо в открытой двери, скрестив руки на груди и прислонившись к косяку. Его изогнутые рога торчали из головы, а глаза цвета тлеющих углей горели, как костер в самый темный час ночи. Ониксовое ожерелье блестело у него на шее – то самое, которое на ощупь было похоже на тень бога. Оберон вернул ожерелье после неудачного покушения.

А ведь я боялась, что тот момент станет для меня последним.

Он улыбнулся, увидев выражение моего лица. Я могла только представить, что он увидел. Несмотря на всю мою ненависть к фейри, несмотря на то, как сильно я хотела выглядеть непобежденной, я все еще боялась. У него в заложниках была моя семья. И я сама.

Я бы сражалась с ним изо всех своих чертовых сил, но в глубине души знала, что победить будет практически невозможно.

У меня не было оружия.

У меня не было помощи Калена в этот раз.

У меня не было ничего и никого, кроме меня самой.

Я напряглась, когда Оберон оттолкнулся от дверного косяка и шагнул в комнату.

– Что ж, ты выглядишь ненамного лучше, но это только начало, – его голос пронзил меня, он опустил глаза. Я ничего не сделала, чтобы прикрыться. Я бы не доставила ему такого удовольствия. Но его взгляд чувствовался так, словно по мне ползали тысячи пауков. – У тебя есть две недели, чтобы разобраться в себе. И тогда ты будешь моей.

Я бы никогда не стала принадлежать ему.

В ответ на мое молчание он только улыбнулся. Я знала, что он делает, – пытается заставить меня нарушить его драгоценные правила.

– Ты можешь сколько угодно притворяться, что собираешься быть примерной невестой и делать, как я говорю, но я вижу ненависть в твоих глазах. В конце концов, ты пронзила меня клинком. Не думай, что я забыл о своем обещании тебе. Ты заплатишь за то, что сделала. Твоя мать и твоя подруга умрут.

Я дрогнула. Вода выплеснулась через бортики ванны и полилась на деревянный пол, мыло растеклось, как белая краска на темном холсте.

Мой гнев горьким комком застрял у меня в горле, таким густым, что я чуть не подавилась им. Слова так и просились сорваться с губ. Мне нужно было заговорить. Мне нужно было кричать, вопить и впадать в ярость – все, что угодно, чтобы возразить ему, – но я не могла.

Я втянула гнев в себя и постаралась его скрыть. Я сделала несколько ошибок. Я действовала опрометчиво.