Избранные произведения. Том 3

Будто я играю в Большом театре шмеля из «Сказки о царе Салтане». А Пётр Ильич, не Чайковский, конечно, а наш, Белозёров, на глазах у всех грозит мне из ложи пальцем: «Ах ты, ведь у тебя экзамены ещё не сданы!» Я будто страшно обозлилась: позорит перед всем народом!.. Зажужжала, зазвенела, потом как взлечу и села ему на самый кончик уса…

– Голодной курице просо снится, – негромко вставила Суфия-ханум.

– Уж и звенела я, уж и звенела!.. Пётр Ильич руками машет, а я не улетаю, всё кружусь да кружусь. Такой интересный сон, даже жалко было, что проснулась.

Пока Мунира одевалась, Ляля с увлечением рассказывала, как организовала сегодня ребят своего дома на субботник, чтобы помочь одинокой старухе Хадиче запастись дровами.

– Работали мы дружно. За один час перепилили и накололи два кубометра дров! И я колола, таскала…

Последние слова Ляля произнесла так весело, с таким задором, что Мунира невольно залюбовалась подругой.

Через четверть часа они уже шли по улице, с лыжами. Мунира была в белом костюме и такой же шапке.

Ляля была в голубом.

– Знаешь, Мунира, – Ляля лукаво заморгала, – мы с Хаджар вчера долго придумывали тебе наказание.

– Мне наказание? За что?

– За то, что променяла друзей на этого голенастого франта Кашифа.

Мунира покраснела и рассмеялась:

– Не очень ли вы торопитесь с выводами?

– Он же тебя вчера провожал домой…

Но тут они отвлеклись, – навстречу шли Хаджар с Наилем, тоже в лыжных костюмах и с лыжами на плечах, – и разговор, к немалому удовольствию Муниры, принял другое направление.

Хорошо на Казанке зимой, даже в пасмурный день.

А сегодня укрытая обильным снегом река разлеглась особенно просторно, каждая снежинка на ней искрится солнечным светом. По ту сторону белеют далеко-далеко уходящие просторы, на этой стороне – крутые обрывы, а по склонам увалов высятся одинокие сосны и вперемежку с ними тёмно-зелёные ели.

Насколько охватывал глаз, вдоль и поперёк по снежной равнине неслись лыжники.

Вон там мелькают красные свитеры участников соревнований с большими номерами на груди и спине.

Немного в стороне солидно скользит более взрослый народ, выехавший на прогулку, чтобы поразмяться и подышать свежим воздухом. Самые юные, с разноцветными бумажными лентами на шапках, возятся на вершинах и у подножия холмов – около естественных трамплинов. Когда они стремглав несутся по крутизне или подпрыгивают на трамплинах, ленты развеваются и трепещут, и кажется им тогда, что они похожи на каких-то крылатых батыров.