Избранные произведения. Том 3

От души сразу отлегло, и обида на Муниру показалась мелкой, ненужной, как не нужна свеча при солнечном свете.

Галим застал Ильяса на кухне за домашними хлопотами. Засучив рукава белой, перекрещённой помочами рубахи, Акбулатов готовил себе какую-то еду. Встретил он Галима радушно. Пропуская товарища впереди себя в комнату, Ильяс заговорил о том, что его так занимало последнее время:

– Правильно народ говорит, я на опыте убедился, что если по-настоящему захотеть, то из вытекшего глаза слёзы польются.

Знаешь, одолел-таки две задачки, – он простодушно улыбнулся, – а вот третью мои резцы что-то не берут. Видимо, сталь высшей марки.

– Ничего, попробуем вдвоём, – подбодрил его Галим.

– Минуточку, – сказал Ильяс и, взяв самовар, быстро направился на кухню.

– Если из-за меня, не возись, пожалуйста. Я не буду ни пить, ни есть, – сказал Галим.

Ильяс, любивший посидеть за самоваром, скороговоркой обронил:

– Чай – согревающий напиток, он проясняет мозги, дружок, – и скрылся за дверью.

Всё в Ильясе привлекало Галима – мужественная осанка, открытое волевое лицо, ненасытная любознательность, светящаяся в живых голубых глазах. Галим давно слышал от отца об этом выдающемся самородке завода «Серп и молот». Познакомились они всего около года назад в доме Урмановых. С первой встречи Галима поразила одна черта в характере Ильяса. Хотя Ильяс был значительно старше Галима – уже отслужил положенное время в пограничных войсках и теперь работал слесарем седьмого разряда в механическом цехе под началом Рахима-абзы, – он запросто поделился с ним, ещё школьником: «Не пришлось кончить в своё время университета.

 – И весело добавил: – Туго даются мне математика и черчение».

Галим вызвался помочь Акбулатову. Так началась их дружба.

Пока Ильяс готовил чай, Галим окинул беглым взглядом знакомую холостяцкую комнату с кувыркающимися медвежатами на стенном ковре, с медвежатами разных калибров из гипса и кости на этажерке, на подоконниках, на полочках.

Медвежата были и на висевшей над столом репродукции шишкинского леса. Сразу было видно, что хозяин комнаты питает особое пристрастие к медведям.

Симпатия Ильяса к этим зверям шла от далёких предков. Они были медвежатниками, водили по всей России учёных медведей, пока не вышел царский указ уничтожить ручных медведей, после того как один из них насмерть перепугал какого-то слабонервного барина.