Избранные произведения. Том 3

Вам с дедовских времён всё известно». – «Заврался ты, говорю, дружок. Залетел высоко, а от жизни отстал. Если бы ты знал, какие умные агрегаты делаем мы, строители сельскохозяйственных машин!.. И если уж говорить о широких горизонтах, то надо вспомнить о колхозных полях. Вот где раздолье! Есть где развернуться мечте…»

Ильяс прищурился, протянул мускулистую руку, плавно покачал ею, словно показывая, как там, на неохватных колхозных полях, колышется золотая ветвистая пшеница.

– Коммунизм, брат, как я думаю, это самый высокий урожай, какой вообще способна дать земля.

– Здорово сказано! – вырвалось у Галима.

– А ты, случаем, не собираешься стать агрономом? – вдруг спросил Ильяс, но по неловкому молчанию Галима понял, что такого стремления у юноши нет. – Не хочешь? Жаль, друг… А то бы вместе работали.

Долго ещё Ильяс не сходил со своего конька. Показывал черновые эскизы основных деталей своего будущего комбайна. Рассказывал, что над конструкцией самоходного комбайна уже работают многие инженеры и учёные Советского Союза.

Да и заводские инженеры кое-что делают. Учёные люди, конечно, сделают быстрее и лучше. Но он, Ильяс Акбулатов, и его друг Николай Егоров не собираются жить на готовеньком, не такой у них характер, и вот решили на досуге пошевелить мозгами. Из капель собирается озеро. Пусть работа Ильяса и Николая будет каплей, которая потом вольётся в большое озеро.

Галим удивлялся про себя богатству интересов этого слесаря, широте его мыслей и чувств и не мог не противопоставить им недавний взрыв своего мелкого честолюбия.

Под конец он немного устал, но продолжал слушать Ильяса с чувством душевного прояснения.

Нелегко в восемнадцать лет сознаваться в ошибках человеку старше тебя и к тому же поглощённому большими, серьёзными мыслями. Да и не хотелось Галиму рассказывать о своём неприглядном поступке.

А Ильяс даже и не подозревал, как вовремя помог он Галиму навести порядок в душе. Галим возвращался домой с таким чувством, будто насквозь пропитался свежим весенним воздухом.

Было далеко за полночь. Старики уже давно спали. Вокруг установилась тишина, лишь за окном неумолчно звенели провода. А погружённый в свои мысли Галим всё ещё бодрствовал в своей комнатке на берегу Кабана.

«Передо мной открывается бесчисленное множество дорог, – думал он, – а мне дана всего лишь одна жизнь. Мне хочется быть архитектором и строить такие дома, где было бы человеку светло, солнечно и радостно.