Избранные произведения. Том 3

Мастер следит за дисциплиной, за техническим процессом… Понимаешь?

А Муниру интересовало уже другое:

– Мама, а как те заводские мечтатели, которые хотят изобрести самоходный комбайн?

– А, – отозвалась Суфия-ханум, – Николай Егоров и Ильяс Акбулатов? Настойчивые ребята, работают и, я думаю, добьются успеха.

– Знаешь, мама, Николай – старший брат Нади Егоровой из двадцать второй школы.

– Тоже мечтательница? – улыбаясь одними губами, спросила Суфия-ханум.

– Наверно, раз она больше других дружит с Лялей Халидовой.

В субботу Суфия-ханум совершенно неожиданно пришла домой гораздо раньше обычного. Обнимая дочь, она возбуждённо воскликнула:

– Мунира моя, какая радость! Звонил папа…

– Папа? Откуда?

– Из Москвы. В восемь вечера будет здесь. Надо приготовиться к встрече и успеть на аэродром.

– Папа уже летит на самолёте! – не верила своим ушам Мунира. – Какое счастье!

Суфия-ханум быстро переоделась, накинула белый передник.

– Мама, поставь, пожалуйста, утюг, я сама буду гладить папину пижаму.

– А чем же мы его угостим? – забеспокоилась Суфия-ханум. – Он ведь любит горячие перемячи[12 - Пироги с мясом.] с катыком.

– А у нас нет катыка…

На лице Муниры было столько огорчения, что Суфия-ханум не могла удержать радостного смеха.

– Я купила целую банку.

– Какая ты у меня догадливая! Дай я тебя поцелую.

В половине восьмого за ними пришла райкомовская машина, и они помчались на аэродром.

В просторном зале ожидания было несколько человек. За стеклянной перегородкой сидел дежурный.

– Скажите, пожалуйста, самолёт не опаздывает? – спросила Мунира.

– Самолёт не казанский трамвай, он не может опоздать, – сказал дежурный с простодушной усмешкой.

До прибытия самолёта оставалось несколько минут. Суфия-ханум и Мунира вышли на площадку. Долгий июньский день ещё не кончился. Дул свежий ветерок, пахло бензином и полынью.

Наконец показался самолёт. Сделав круг над аэродромом, он пошёл на посадку. Суфия-ханум и Мунира не отрывали от него глаз.

Из кабины вышла какая-то женщина, за ней мужчина в штатском и только третьим – Ильдарский. Высокая, статная фигура в военной форме, открытое обветренное лицо, смелый взгляд и широкий с вмятинкой подбородок были так близки, так дороги Суфии-ханум, что она тут же забыла всю горечь долгой разлуки.