Избранные произведения. Том 3

Галим залёг, сменил диск и снова нацелился в финнов, изредка на мгновение прекращая стрельбу, чтобы вытереть стекавшую на правый глаз и мешавшую ему видеть противника кровь.

– Товарищ, дайте я вам перевяжу рану, – сказала незаметно подползшая к нему та же девушка в новеньком светлом платье.

Не оборачиваясь к ней, Урманов крикнул с нетерпеливой досадой:

– Уйди отсюда!

– Не шумите, – ответила девушка голосом, не допускающим возражений, и стала перевязывать Галима.

Но Галим одной рукой упрямо отстранил её:

– Не надо… не сейчас…

– А ты стреляй, не обращай на меня внимания, я же не мешаю тебе.

Спокойствие девушки передалось Урманову. Он, не отрываясь от пулемёта, сказал:

– Только осторожнее, не вздумай поднять голову.

– Ничего, ты свою береги, – ответила девушка, закончив перевязку, и устроилась под защитой брёвен.

Пользуясь ослаблением натиска финнов, Галим украдкой посмотрел на неё.

– Молодец, Маруся!

– Я не Маруся, я Лида, – сказала она.

– А меня Галимом зовут.

Девушка едва заметно кивнула головой, словно говоря: «Будем знакомы».

После боя Галим полушутливо сказал Лиде:

– Наверно, неловко воевать в шёлковом платье и в таких лодочках. Может, наденешь мои ботинки?

Лида покачала головой:

– Нет, у нас, у карелов, есть такой обычай: человек перед смертью надевает всё лучшее.

Лида произнесла это шутливо и в то же время грустно, и Галим ничего толком не понял.

– Почему ты говоришь – перед смертью?

– Да, перед смертью, – повторила Лида.

Во время этого разговора к ним подошёл Верещагин, которого очень беспокоило ранение Галима. Урманов передал ему Лидины слова.

Убедившись, что Галим ранен легко, Верещагин поддержал товарища:

– Пустое… Назло врагу нам жить надо!..

Покраснев, Лида рассматривала его с наивным любопытством. Она видела, как моряки слушаются Верещагина, хотя он не был старшим по званию, и чувствовала большую душевную силу в этом богатырском теле.

Лида согласилась сменить на более подходящий свой праздничный, теперь изрядно потрёпанный наряд.

– Вот какие твои ботинки! – пеняла она. – Совсем без ног осталась. Придётся тебе, Галим, тащить меня на спине.

– Что ж, мне станет не под силу – попрошу Верещагина, – улыбнулся Галим и увидел, как смутилась Лида.

– Ты знаешь, я боюсь его, – сказала она.

– Он не медведь, не укусит.