Избранные произведения. Том 4

Он не жалел комплиментов для женщин, смешил анекдотами, метко парировал шутки. Он стал подлинным «украшением стола», а Исрафил Дидаров оказался всего лишь его тенью. Женщины больше всего уделяли внимание герою вечера. Он принимал это как должное, однако не забывался, не позволял себе ничего лишнего, для него все женщины, разделявшие весёлую компанию, были одинаково милы и приятны, хотя на первом плане оставалась жена. Хорошо сложенный, с отработанными манерами, этот мужчина средних лет, казалось, предназначен был находиться в центре любой вечеринки, где умели оценить хорошего собеседника.

Он вёл непринуждённый разговор о писателях, актёрах, композиторах. Сначала Гаухар казалось, что он, будучи человеком безусловно восприимчивым, просто понахватался там и здесь верхов. Но вот он повёл речь о местном выдающемся художнике, творчество которого Гаухар хорошо знала, рассуждал достаточно обоснованно, проявляя достаточный вкус. Гаухар была вынуждена переменить своё мнение о госте. Ей даже стало неловко за свои любительские рисунки. Она осудила себя и за то, что порой с опрометчивой пренебрежительностью отзывалась о том или ином человеке: «Что он понимает в искусстве!» – а себя словно бы выделяла молчаливо как знатока художественного мастерства. Оказывается, ценители прекрасного могут обнаружиться совсем неожиданно.

Словно угадав мысли Гаухар, гость ещё раз окинул взглядом её этюды, развешанные на стенах, сказал извиняющимся тоном:

– Вы уж, пожалуйста, простите меня, Гаухар-ханум, я разболтался об искусстве, тогда как в этом доме, судя по надписям под рисунками, живёт человек, более тонко понимающий искусство и даже владеющий кистью.

– Вы преувеличиваете, – смущённо возразила Гаухар. – Я всего лишь любитель, каких тысячи. Эти мои наброски очень далеки от совершенства.

– Скромность украшает человека. Но принижать себя, Гаухар-ханум, тоже не следует. Насколько мне дано судить, в этих рисунках весьма заметно зерно дарования. Правда, моё пристрастие к художеству скорее всего слабость, присущая романтическим натурам.

Гаухар хотела бы продолжить интересный для неё разговор, но Дидаров, разлив всем вино, вручил бокал и Гаухар, возгласив при этом:

– За будущие успехи молодой художницы!

Все принялись чокаться. А гость в золотых очках прочувственно сказал Гаухар:

– От всей души желаю вам подняться на высшие ступени!

После этого к разговору об искусстве не возвращались. Все забыли о только что провозглашённом тосте.