Индийский ноктюрн

В ду?ше не было насадки, торчала одна труба, из которой на высоте головы била струя воды, но вымыться сейчас было самым большим моим вожделением: у меня за плечами восемь часов полета, три часа в аэропорту и проезд через весь Бомбей.

Не знаю, сколько времени я проспал. Может, часа два, может, больше. Когда меня разбудил стук в дверь, я машинально пошел открыть, даже не отдавая себе отчета, где нахожусь. Девушка вошла в номер с легким шелестом. Она была невысокого роста, в потрясающем сари. Вся в поту, тушь для ресниц расплылась в уголках ее глаз.

Она сказала: «Добрый вечер, мистер, я – Вимала Сар». Она стояла посередине комнаты, опустив глаза и плотно прижав к себе локти, словно я должен был ее оценить.

– Я друг Ксавье, – сказал я.

Она подняла глаза, и на ее лице я прочел удивление. Я взял с комода написанное ею письмо. Она посмотрела на него и расплакалась.

– Как он оказался в этом месте? – задал я ей вопрос. – Что он здесь делал? Где он сейчас?

Она стала приглушенно всхлипывать, и я понял, что задал сразу слишком много вопросов.

– Успокойтесь, пожалуйста, – произнес я.

– Когда он узнал, что я написала вам письмо, он сильно рассердился, – сказала она.

– А почему вы мне написали?

– Потому, что нашла ваш адрес в записной книжке Ксавье, – ответила она, – я знала, что вы с давних лет были большими друзьями.

– И почему он рассердился?

Она закрыла рукой рот, словно чтобы сдержать новый взрыв слез.

– В последнее время он стал невыносим, – сказала она, – он был болен.

– Чем он занимался?

– Торговлей, – ответила она, – не знаю, он ничего мне не рассказывал в последнее время, как будто его подменили, он перестал быть хорошим.

– А торговал-то он чем?

– Не знаю, – повторила она, – он мне ничего не рассказывал, молчал целыми днями, потом внезапно становился беспокойным и срывался по пустякам.

– Когда он приехал сюда?

– В прошлом году, – сказала она, – переехал с Гоа, с ними он вел торговлю, а потом заболел.

– С кем с ними?

– С ними, из Гоа, точнее не знаю.

 – Она присела на диванчик возле кровати, слезы прекратились, она казалась спокойней. – Давайте выпьем, – предложила она, – в этом шкафчике есть напитки, пятьдесят рупий каждый.

Я подошел к шкафчику и взял бутылочку с оранжевым содержимым, мандариновым ликером.

– Но кто эти люди из Гоа, – снова спросил я настойчиво, – не помните ни одного имени, любое, хоть какое-нибудь?

Она помотала головой и снова расплакалась.