Искусство игры в дочки-матери

– Просто регулярный осмотр, – ответил он. – К послеобеденным урокам вернусь.

Амелия смотрела, как экран перед ней завис, и на лице ее коллеги Сары застыло непреднамеренно комичное выражение: глаза воздеты к небу, а рот широко распахнут. Амелия позволила себе одну-единственную ухмылку, прежде чем отключить камеру и быстро написать в чате извинения за качество связи. Ее новая работа была достаточно тяжелой и без дополнительной полосы препятствий в виде неработающих технологий.

Она встала из-за стола в углу комнаты и потянулась, мысленно поблагодарив того, кто изобрел фальшивые фоны в «Зуме».

Нельзя было допустить, чтобы ее команда видела ее спальню, несмотря даже на то, что ее мать прокралась туда, пока Амелия принимала душ сегодня утром, чтобы заправить ей постель и забрать грязную одежду в стирку. Это было приятно и невыносимо одновременно.

Зазвонил мобильный телефон.

Том.

Она гипнотизировала экран, раздумывая, стоит ли ей брать трубку. Он звонил впервые за бог знает сколько времени.

Она не хотела с ним разговаривать.

А может, и хотела.

Но он знал, что она не любит, когда ее беспокоят в течение рабочего дня. Особенно сейчас, когда у нее было так много дел. Она вспомнила, как в самом начале их отношений, задолго до появления Шарлотты, он мог заявиться к ней в офис с букетом цветов и пригласить ее на обед просто потому, что не видел ее с завтрака. Она притворялась смущенной, но на самом деле ей это нравилось.

– Амелия Сэйерс, слушаю, – ответила она, испытывая облегчение от того, что не сменила фамилию, когда выходила замуж.

– Привет, Амелия.

Его голос был прежним. Он мог звонить, чтобы сообщить ей, что забрал ее вещи из химчистки по дороге домой с работы. Что они подписали нового клиента. Что он любил ее.

Конечно, он звонил не за этим. Их отношения стояли на паузе.

– Что тебе нужно? – спросила она.

– Похоже, часть моей обуви оказалась в хранилище среди ваших вещей, – сказал он. – Мне нужны туфли для важной встречи.

– А мне-то что до этого, иди босиком.

 – Слова вырвались прежде, чем она успела осознать, как сильно он ее разозлил. Впервые за несколько недель он разговаривал с ней, и о чем – о туфлях? Из-за него они оказались в этой ситуации, черт возьми. Ему следовало извиняться.

– Очень по-взрослому, – ответил он.

Чудесно. Теперь у него было преимущество в разговоре. Когда их отношения превратились в перетягивание каната? Амелия слышала, как внизу копошится ее мать.

– У тебя есть доступ.